Правила логики
Шрифт:
– Именно для человека моей профессии, — спокойно парировал Слейтер, — меня всегда привлекали разные фокусы и трюки. Вы слышали о великом Гуддине? Он исчезал из закрытой камеры. А здесь всего лишь комната, тем более, с окнами, выходящими в сад. В этом была какая-то тайна, а человеку искусства тайна всегда представляется одним из способов познания нашей Вселенной. Именно через тайну.
Разве не захватывающе?
– Вы ничего не нашли во дворе? — Дюбуа не любил лирических отступлений.
– Никаких следов, — подтвердил Слейтер, — хотя мне кажется,
– В момент совершения преступления? — быстро спросил Дюбуа.
– Гораздо раньше, — подумав, ответил Слейтер. — в момент убийства у дома никого не было. Вернее, никого не было у окон этой комнаты, выходивших в сад. Я хорошо разбираюсь в таких вопросах — следы должны быть еще свежими.
– Откуда вы так хорошо все знаете?
– Я художник, и кроме изобразительного искусства, иногда занимаюсь ваянием, скульптурой. А там важно чувствовать глину, землю, воду. Чувствовать все своими руками. Поэтому я убежден — в момент убийства никого у окон этой комнаты не было.
– Кто, по-вашему, мог совершить убийство? — в упор спросил Дюбуа.
– Любой, — спокойно ответил Слейтер, — покойный имел скверный характер.
Его не любили сын, невестка, друзья. По-моему, только его племянница Марта как-то могла выносить его шутки.
– А жена? Вы ничего не сказали про жену, — заметил Дюбуа, — или она любила Харрисона больше других? Слейтер не смутился.
– Про Анну Харрисон говорить не хочу. Это не мое дело. Но ее можно понять, если она не особенно скорбит по поводу смерти мужа.
– Вы давно знакомы с миссис Харрисон?
– Довольно давно. Еще до того, как она вышла замуж. Кстати, можете не проверять версию обвиняемых — жены и любовника. Мы не любовники, скорее друзья.
Харрисон не покупал моих картин, это верно. Но он финансировал проведение выставок, а это уже большая помощь. Один я бы с этим не справился.
– Благодарю вас, мистер Слейтер. Будьте добры держать в тайне ото всех наш разговор.
– Понимаю, — встал Слейтер, — я могу идти? Благодарю вас.
Он вышел, больше ничего не добавив.
– Остались двое — я и Хуан. Но последний был в аду и вряд ли что-нибудь слышал. А мне нечего добавить к словам Слейтера, — развел руками Стивен Росс.
– Что вы думаете о мистере «Леживре»?
– Ради Бога, не надо, — даже испугался Росс, — это я пригласил его сюда.
До вчерашнего дня он даже не слышал имени Эдварда Харрисона. Кроме всего прочего, он единственный, у кого нет абсолютно никаких мотивов. У всех остальных, я еще понимаю — деньги, наследство, обида, зависть, но здесь не тот случай. Уверяю вас, мистер «Леживр» вне всяких подозрений. Исключите эту версию, абсолютно.
– Не могу, — признался Дюбуа, — он был первый, лето увидел убитого Харрисона. Женщина не в счет. Она сразу потеряла сознание.
– Сразу после того, как был убит Харрисон. Значит, в любом случае алиби «Леживра» безупречно, — уточнил Стивен Росс.
– Здесь вы правы. — согласился Дюбуа, — может,
– Нет, — возразил Росс, — я видел труп. Там у раны характерный пороховой песок. Стреляли с очень близкого расстояния — это будет безусловно. Может, Харрисон подошел к окну, получив выстрел в сердце, а затем поспешил к дверям, прося о помощи. Так скорее похоже на правду.
– А зачем он тогда закрыл окно? — спросил Дюбуа, — это же нелогично. Вы не находите?
– В состоянии шока он бессознательно мог это сделать, — предположил Росс, — в любом случае, это преступление довольно загадочное и странное. Я вам не завидую, Пьер Дюбуа, у вас очень сложная задача. Не старайтесь идти по пути наименьшего сопротивления, это не всегда самый верный путь. Ищите, думайте, а мы вместе с мистером «Леживром» постараемся помочь вам. В конце концов, вам даже повезло. Вчера здесь случайно оказались один из самых лучших экспертов ООН по проблемам преступности и, смею думать, достаточно известный в Европе ученый-криминолог. Втроем мы что-нибудь придумаем.
– Будем надеяться, — согласился Дюбуа, — иначе мне придется поверить в «дьявола».
– Лучше в Бога, — серьезно предложил Росс, — это перспективнее. Вы не знаете, отчего все французы такие ужасающие, материалисты?
– Мы страна революций, — засмеялся Дюбуа, вставая. — Поеду в город, узнаю про свои запросы. Заодно заберу с собой вашего Хуана. Он мне поможет лучше сориентироваться при получении бумаг Харрисона.
– Вы его тоже подозреваете?
– Я должен подозревать всех. Так, кажется, учил нас когда-то известный европейский криминолог Стивен Росс.
– Победили, — поднял руки Росс, — делайте, что считаете нужным. Я полностью в вашем распоряжении.
После отъезда комиссара «Дронго» долго сидел один, Перебирая в уме события последнего дня, он пытался понять сложный механизм данного убийства. Не придумав ничего особенного, он решительно встал и направился во двор. Там уже дежурил полицейский, оставленный Дюбуа до приезда экспертов из Лиона.
Подозрительный Пьер не особенно верил рассказам об исчезнувшем преступнике.
Комиссар был большим материалистом и не верил в появления дьявола. Не подходя близко к окнам, «Дронго» внимательно осматривал землю вокруг дома. На это он потратил около двух часов. Но все было тщетно. Никаких подозрительных следов, ничего, что могло привлечь внимание. К обеду «Дронго» вернулся в дом.
Обед проходил в полном молчании. Место хозяина дама пустовало, так как Анна не решилась сесть на его место. Все перебрасывались короткими фразами, стараясь не смотреть друг на друга. Прислуживавшая Шарлотта неторопливо разносила блюда; казалось, она была единственным человеком, которого не смутила смерть Гаррисона.
«Дронго» обратил внимание на Клаудиу. Она была чем-то взволнована, стараясь не выдавать своего состояния. Но чем дольше длился обед, тем более нервной и напряженной становилась невестка покойного хозяина виллы.