Правитель

Негатин Игорь

Робьен и Вэльд долго вбивали в меня знания о столичных нравах, правилах и придворном этикете. Некоторые из них вполне просты и понятны, но некоторые вызывали легкую улыбку. Например? Статус жителя Асперэнда. Да, есть и такой. Этим правом пользуется любой горожанин и всячески, при любой возможности, подчеркивает собственную «исключительность». Сомнительное достоинство, но у каждого свои тараканы. Подчас это выражалось в таких мелочах, как одежда. Если на перчатках увидите полоску золотой парчи с пурпурной розой из шелка, то будьте уверены — перед вами горожанин Асперэнда. На воротнике камзола, на застежке плаща — где угодно.

Самое интересное, что все это носилось лишь в столице и ее окрестностях. Отправляясь в путешествие, горожанин обязательно прятал эти знаки куда-нибудь подальше, в походный мешок, и никогда не надевал на чужбине. Столичные жители — это желанная добыча для разбойников! За них просят очень большие деньги…

Через три дня мы вышли к берегу реки, которая служила естественной границей между землями Асперэнда и владениями Кларэнс. Наш передовой дозор приметил какую-то шайку и, пользуясь своим превосходством, разогнал ее по окрестностям, захватив в плен несколько разбойников.

Мы встали лагерем на пологом берегу, неподалеку от переправы. Метрах в ста от берега вставала стена леса. Красивые здесь сосны. Высокие и стройные. Река в этом месте делала крутой поворот и уходила к морю, сливаясь с другими реками и ручьями. Вскоре берег расцвел двумя рядами шатров и палаток. Заржали лошади, которых повели на водопой, потянуло дымом от костров. Наши женщины отправились переодеваться и умываться, а мы присели к костру.

— Пятеро, — пробурчал Барри. — Их пятеро, мастер Серж.

— Кого? — не понял я.

— Мы взяли пятерых разбойников. С ними надо что-то решать. Повесить или утопить. Не потащим же их в Асперэнд.

— Топить, говоришь? — Я поднялся и отряхнул одежду от соломы. — Пошли глянем, что это за персонажи. Может, проще глотки перерезать и сбросить в овраг?

Следом за мной поднялись Рэйнар Трэмп и Мэдд Стоук. Хотел отмахнуться, но вспомнил о Димке и только головой покачал — все равно не послушают и будут таскаться следом как тени.

Мы прошли между шатрами, повозками и подошли к окраине лагеря, где разместились наши гномы-охранники. Они уже повесили на костер котел и собирались варить похлебку. Кто-то точил меч, кто-то зашивал прохудившийся сапог из мягкой кожи, а кто-то уже лежал у костра и рассказывал истории, которые так обожают гномы-изгои. Хотя… Они уже давно не изгои. Они гномы-легионеры, у которых есть и дом, и семья.

Пленные сидели неподалеку под охраной двух караульных. Это были пять оборванцев, одетых в грязное тряпье и бараньи шкуры. На одном из них болталась старая кольчуга. Она оказалась настолько велика, что висела как на вешалке. Лица у всех изможденные. Вместо обуви — какие-то обмотки из тряпья и кожаных ремней. Что-то на благородных разбойников они совсем не похожи. Оружие? Барри говорил, что отобрали три дубинки, два топора и дрянной лук с десятком стрел. Я подошел поближе и посмотрел на одного разбойника. Молодой парень лет двадцати пяти, никак не больше. Русоволосый, широколицый. Курносый нос, похожий на поросячий пятак, и маленькие, глубоко посаженные глаза. Волосы топорщатся в разные стороны, как пучок соломы. Взгляд такой голодный, что мне стало не по себе.

— Откуда ты родом? — спросил я.

— Из деревни.

— Понятно, что не из города. Где именно она находится?

— На юге владений норра Брэйонда.

— Брэйонда? — хмыкнул я. —

И как поживает ваш уважаемый норр?

— Уэрт норр Брэйонд? — уточнил он и презрительно скривился. — Толстеет…

— Он и раньше, если не ошибаюсь, худым не был, — усмехнулся я. — И как тебя занесло на королевские земли?

— Долги… Дом отобрали люди норра Уэрта.

— Чего же ты долгов-то столько набрал, что без дома остался?

— Зима была суровой… Вот и пришлось идти на поклон к старосте деревни.

— Семья есть?

— Была. Жена и ребенок… умерли от голода. Еще зимой.

Неожиданно в наш разговор вмешался еще один разбойник — мужчина, сидящий рядом с этим оборванцем. Кудлатый, заросший диким черным волосом. Ну просто вылитый медведь, а не человек. Он осторожно покосился на меня и сказал:

— Наша беда, диенрэ, не только в долгах и голоде. Норр обложил такими поборами, что лучше всего лечь на землю и сдохнуть. Правда, и в этом случае останешься ему должен.

Я покосился на Мэдда Стоука. Он ведь тоже родом из Брэйонда. И хорошо помнит, что за тварь норр Уэрт. Старый норр Ауэр, которого я убил, был не лучше. Может, зря мы тогда не завершили начатое и остановились? Надо было убивать и наследника? И что бы это изменило в жизни горожан? Ничего. Пришел бы другой.

— И поэтому решили заняться разбоем на дорогах? Чем вы лучше кровопийц Уэрта или покойного старика Ауэра? Вы ведь тоже жируете на чужой крови!

— Кого попало мы не убиваем, — сказал «медведь».

— Смотри ты мне, какой справедливый, — усмехнулся я. — И кого же? Купцов, которые возят товары из Асперэнда в Кларэнс? Так они тоже люди и тоже платят норрам налоги. Или дюнков, которые бродят по дорогам королевства? Погонщиков скота? Бродячих мастеровых? Кого?! Молчите? Ну-ну…

Посмотрел на них и только головой покачал. По идее было два пути. Первый — повесить их здесь, рядом с переправой, чтобы другим неповадно было. Второй — отвезти в Асперэнд и сдать городским судьям. Я немного подумал, а потом подозвал гнома Барри. Объяснил, что собираюсь сделать. Гном весело оскалился, кивнул и исчез. Через несколько минут подошли шесть гномов с арбалетами. Барри принес топоры, отобранные у разбойников. Я повернулся к связанным и показал им оружие.

— Я слышал о традициях лесного народа. Вы считаете друг друга братьями, не так ли?

— Да, это так, — осторожно кивнул «медведь».

— Вот и прекрасно. Значит, и разбираться будете, как подобает родственникам. Вот вам два топора. Будете наказывать друг друга. Те двое, которые останутся в живых, смогут уйти. Я не стану их убивать и преследовать.

Наступила тишина… Молчали братья-разбойники. Молчали да по сторонам поглядывали. На своих «братьев» названых. Вроде жили вместе, горе пополам хлебали, а тут убивать придется. Но жить, как ни крути, хочется? Вот, один уже кивнул.

— Что? — уточнил я. — Ты согласен?

— Да, диенрэ…

— Не слышу!

— Да!

— Остальные что, жить не хотят? — Я посмотрел на разбойников. Вот и еще двое кивнули своими вшивыми лохмами.

— Я не буду драться, — неожиданно сказал «медведь».

— Я тоже не буду, — подхватил русоволосый оборванец.

— Почему?

— Мы дали слово относиться к этим людям как к братьям.

— И что? Они готовы тебя убить. Им только топор в руки дай — не остановишь!

— Это их дело… — Он опустил голову.