Право крови
Шрифт:
– Но Седрик не похож на орудие церковника, – заспорил с нею Ахилий. – А жители Парты славятся добрым нравом и честностью…
Но Лилия от своего отступаться не собиралась.
– Неважно, что представляют собой ее жители! Малик обратит их против Ульдиссиана, как пешки, вот о чем нельзя забывать!
К некоторому удивлению Ульдиссиана, Лилию поддержала Серентия.
– Ахилий, она права. Такой поворот не может оказаться случайностью. Должно быть, Малик задумал что-то ужасное.
Ульдиссиан поглядел на брата, но Мендельн, против обыкновения, оставался безмолвен.
– Едем в Парту.
На лицах спутников отразились самые разные чувства. Ахилий откровенно обрадовался, Лилия же взглянула на него с осуждением. В глазах ее вспыхнул огонь, какого Ульдиссиан еще ни разу за нею не замечал, однако аристократка вмиг взяла себя в руки, с дрожью перевела дух и согласно кивнула.
– В Парту, так в Парту, – согласилась она, наконец, улыбнувшись. – Хоть на край земли, хоть за край, лишь бы с тобою, любовь моя.
Такой перемене чувств Ульдиссиан был очень рад. А злилась она, должно быть, всего-навсего из опасений за него. В конце концов, это его Малик желает взять в плен…
Однако ей-то, и всем остальным иерарх Церкви Трех готовил смерть! Но ничего, ничего. Если Малик вновь нанесет удар, Ульдиссиан позаботится, чтобы они опять остались целыми и невредимыми. Как же иначе? Ведь из-за него им тоже предстоит мчаться навстречу возможной опасности!
С Ахилием во главе все пятеро тронулись к городку и, следуя указаниям охотника, остановились невдалеке от окраины. Действительно, как Ахилий и говорил, до окраины Парты оказалось меньше часа пути. Величиной Парта намного превосходила Серам, и даже Тулисам. Здесь Ульдиссиан впервые в жизни увидел своими глазами дома о четырех этажах. Рядом с ними амбары самых богатых соседей казались жалкими хижинами. Каменные и деревянные фасады покрывал гладкий слой штукатурки, придававшей домам непомерно роскошный вид. Арчатые крыши покрывали внахлест, наподобие черепицы, резные деревянные плашки, а уж улицы…
Улицы городка – и те были не земляными, каменными! По каменным мостовым дробно цокали копыта коней, колеса повозок грохотали, словно небо в грозу! Столько народу, как в Парте, Ульдиссиан, пожалуй, не видал за всю жизнь, а разнаряжены многие были так, что рядом с ними он чувствовал себя нищим оборванцем. Правду сказать, из всех пятерых одной Лилии было бы не стыдно показаться здешним жителям на глаза.
Тут путников кто-то окликнул. Помня о том, что в Парте никто из них никогда не бывал, Ульдиссиан замер, насторожился. Но нет, это оказалась совсем не засада: прямо к коню Ахилия подбежал сбоку какой-то юнец.
– Ага, а вот и Седрик! – воскликнул охотник, взъерошив копну волос на макушке мальчишки. – Я же сказал, что мы скоро будем!
– А я и отца позвал, да! – едва переводя дух, отвечал Седрик.
И вправду, следом за мальчуганом к путникам подошел царственного вида господин, по крайней мере, десятью годами старше Ульдиссиана, облаченный
– Спокойно, спокойно, – поспешил заверить его Ахилий, – это торговец, совсем как наш Кир. Возможно, даже знавал Кира, если мальчишка ничего не напутал.
– Это они, Сед?
С этим родитель будущего охотника, затвердев лицом, откинул со лба черные с серебром волосы длиною до плеч и пристально оглядел новоприбывших. На Лилии взгляд его задержался, а на Серентии вовсе застыл.
– А ведь я тебя знаю, хотя ты теперь совсем уже взрослая! Ты ведь – малышка Кира… Сара, если не ошибаюсь?
– Серентия, – помрачнев, ответила дочь Кира.
Тут же заметивший это, отец Седрика принял куда более серьезный тон.
– Прости, девочка. Не стоило тебе о нем напоминать.
Серентия, не ответив ни словом, благодарно кивнула.
Тем временем неподалеку, с любопытством разглядывая заезжих путников, начали собираться прочие горожане. Часть этого любопытства явно следовало отнести на счет встречавшего их человека, наверняка занимавшего в городке весьма высокое положение.
– Друзья, меня зовут Итон уль-Гараль, и я, хоть и сожалею о смерти старого товарища, сердечно приветствую его родных и знакомых.
Ульдиссиан пристально взглянул на Ахилия.
– Похоже, они оба в нашем приезде не сомневались.
– Я поставил на то, что ты скажешь «да», только и всего. А когда Седрик сказал, что его отец – один из первых купцов в городке, позволил себе, прошу прощения, Серри, воспользоваться именем Кира… ведь Кир, сколь мне помнится, знал в этих землях всех собратьев по ремеслу. Ну, а Седрик ответил, что побежит и расскажет отцу и о нас, и о сказанном мною о старике…
Вспомнив былое, мастер Итон лукаво сощурился.
– Да, торговался Кир просто на славу, – вставил он.
– Одним словом, я и рассудил: раз уж путь привел нас почти к самой Парте, видно, самой Судьбе угодно, чтоб мы заглянули сюда.
– Это Малику угодно, чтоб мы заглянули сюда. Не забывай о Малике, Ахилий.
– В чем дело, друзья? – вмешался купец, очевидно, стремясь предотвратить назревавший меж ними спор. – Что-то неладно?
– Об этом здесь говорить не стоит, – вполголоса ответил Ульдиссиан. – Об этом нам, мастер Итон, лучше побеседовать без лишних ушей. И вашему старосте сообщить тоже следует.
– Поскольку я, кроме прочего, всеми избранный глава Парты, с этим делом трудностей не возникнет! Однако же… с кем я имею удовольствие говорить? Серентию я знал еще маленькой, и с тех пор она сделалась краше прежнего. Ты, – кивнул он в сторону Ульдиссиана, – мне тоже смутно знаком, а вот остальные – нет. Особенно некоторые, – добавил Итон, снова остановив взгляд на Лилии, – а ведь я славлюсь отменной памятью на лица.
– Я – Ульдиссиан уль-Диомед…
– А-а, Диомед из Серама! Сильный душой, откровенный в речах землепашец! Да и ты на него очень похож. Если не ошибаюсь, ты – его первенец.