Право крови
Шрифт:
Оценив по достоинству превосходную память купца, Ульдиссиан представил ему Мендельна с Ахилием, а затем, с заметной неохотой, и Лилию. Он ожидал, что купец начнет перед ней лебезить, но мастер Итон всего лишь с поклоном сказал:
– Судя по лицу и одежде, ты откуда-то с севера от великого города, так?
Лилия, в свою очередь, склонила голову.
– Да, – подтвердила она.
Отец Седрика явно ждал продолжения, однако немногословность Лилии воспринял с тем же хладнокровием, что и молчание Серентии. Не настаивая на подробностях, он оглядел всех путников разом.
– Ну что
Поначалу Ульдиссиану захотелось отказаться от приглашения. Да, Итон им ничего дурного не желал, однако не в гости же они сюда приехали! А впрочем… если уж он – один из самых видных горожан, глава города, кого еще предупреждать о возможной опасности для местных жителей?
Оставалось только надеяться, что, едва узнав правду, старый друг Кира не отправит его дочь и всех остальных за решетку. В конце концов, ведь это они навлекают опасность на городок…
Встречать их Итон вышел пешком, и потому путники тоже спешились, взяли коней под уздцы и последовали за ним. Ульдиссиан отметил, что теперь местные принимают их, точно заезжих сановников, кланяются, проходя мимо. Очевидно, мастера Итона в городке уважали не только из-за высоты положения, но и самого по себе.
Ульдиссиана здорово беспокоило то, что он явился без личной охраны. Неужто жители Парты настолько доверчивы? А может, дело в чем-то другом? Может, против них затевается какое-то злодейство? Хотя, если все это подстроено Маликом, ловушка уж слишком мудрена. Ульдиссиан не находил в ней ни складу, ни ладу. На вид окружающие казались людьми добропорядочными, честными. Вдобавок к поклонам, многие любезно кивали гостям, а те, кто оставался позади, мало-помалу возвращались к своим делам, явно не подозревая чужаков ни в чем дурном.
– В Сераме я не бывал уже много лет, – объявил Итон, ведя путников за собою по оживленным улицам. – Как там дела? Прежде заедешь туда по пути – тишь да гладь! Признаться, заворачивая в Серам, я радовался тамошнему покою не меньше, чем жарким торговым спорам с мастером Киром!
– Недавно Серам постигла сильная буря с грозой, – встрял в разговор Мендельн.
Ульдиссиан быстро взглянул на брата, но обнаружил, что продолжать Мендельн не собирается.
– Вот оно как? – хмыкнул Итон. – Надеюсь, ничего более волнующего там, на ваше счастье, не произошло! Я Парту люблю всей душой, но в городке нашем столько дел, столько дел – глаз, понимаете ли, не сомкнуть. Порой охотно поменялся бы местами с твоим отцом, госпожа Серентия.
Тут Ульдиссиан решил кое в чем убедиться.
– А служители Церкви или Собора не предлагают помочь в делах хотя бы мудрым советом?
– Эти-то? – хмыкнул купец, оглянувшись на Ульдиссиана. – Никто из этих блаженных в Парту уж больше года носа не кажет. Нам они здесь ни к чему. Мы и без них своей судьбою довольны. А проповеди пусть приберегут для тех, кто пожелает их слушать, прошу прощения за этакие слова!
Ульдиссиан согласно кивнул. Сказанное мастером Итоном подтверждало все, примеченное им вокруг до сих пор. А видел он дородных, благонравных горожан с горожанками, жизнерадостно следующих по делам либо прервавших
Разумеется, это не означало, будто Парта безупречна со всех сторон. Среди горожан имелись и немощные, и увечные. Как-то раз путникам встретился дряхлый, почти беззубый старик, ковылявший по улице на одной ноге – вторую ему заменял костыль. Затем Ульдиссиану попался на глаза маленький мальчик со ссохшейся, видимо, от рождения недоразвитой левой рукой. Еще один встречный, с виду крестьянин, лицом сразу напомнивший Диомедову сыну его самого, щеголял жуткими шрамами на шее и плечах, вероятно, получивший их из-за какого-то несчастного случая.
Впрочем, соседи их вовсе не сторонились, и, мало этого, каждому помогали спутники. Очевидно, под управлением Итона в Парте смотрели на вещи весьма и весьма широко: в этом у местных жителей даже серамцам было, чему поучиться.
Ульдиссиан снова взглянул на мальчишку. Ссохшаяся рука малыша живо напомнила ему о младшей из сестер, об Амелии. Правда, ее правая рука была надлежащей, обычной длины, но всегда оставалась завернутой за спину, а толщиной не превосходила соломинки… но, несмотря на это, среди родных Амелия неизменно выделялась особым дружелюбием, особой готовностью прийти другому на помощь.
Мальчуган скрылся из виду. Вспомнив покойную сестру, Ульдиссиан с горечью стиснул зубы. Отчего люди вроде Малика живы-живехоньки, расхаживают по земле королями, а ни в чем не повинные дети страдают из-за превратностей судьбы либо, возможно, капризов какого-то духа?
Подумав об этом, он замер на месте, как вкопанный.
– Мендельн…
– Что случилось? – замедлив шаг, откликнулся брат.
– Держи-ка.
Сунув Мендельну в руку поводья своего коня, старший из братьев рванулся обратно.
Не заметивший, что произошло позади, мастер Итон принялся показывать путникам кое-какие из местных достопримечательностей.
– Пожалуй, вам любопытно будет взглянуть на то здание с остроконечной крышей, вон в той стороне…
Лилия, заметившая его маневр, не сказала ни слова, но на лице ее мелькнула понимающая улыбка. Что до Серентии с Ахилием, не успели они оглянуться, а Ульдиссиан уже умчался далеко назад.
Пользуясь немалым ростом, Ульдиссиан вглядывался в толпу горожан. Партанцы в большинстве своем не обращали на него внимания – лишь несколькие поглядывали на чужака с некоторым любопытством.
Предмет поисков никак не отыскивался, и в сердце Ульдиссиана мало-помалу росла, набирала силу досада. Где он в последний раз видел мальчишку? А, вот! С бешено бьющимся сердцем сын Диомеда едва разминулся с изумленным лавочником, поглощенным раскладкой товара. Впереди показалась женщина – знакомая, ее он сегодня уже встречал.
Стоило ему подбежать ближе, женщина повернулась. Повернулся навстречу Ульдиссиану и сухорукий мальчик, шедший с ней рядом.
Более не обращая внимания на женщину, Ульдиссиан присел перед ребенком.