Право крови
Шрифт:
– Астрога! Знаю, знаю, ты наблюдаешь за мной! У меня есть для тебя угощение…
– А какова же цена? – с шипением, с присвистом откликнулись сверху. – Какова же цена ему, а, Люцион?
– Цена тебе, верный пес Диабло, вполне по карману… но это обсудим после. Забирай труп…
С потолка к лежащему на полу телу немедля спустилось нечто белое, вроде веревки. Больше всего это напоминало выпущенную пауком нить паутины, только намного, намного толще, будто во тьме под сводами потолка каким-то образом ухитрилось спрятаться существо, по крайней мере, не уступавшее сыну Мефисто в величине.
Увлекаемое «паутинной
«Этот куплен, – мысленно подытожил Люцион. – Очередь за вторым».
Свободной рукой Примас начертал в воздухе треугольный символ, очень похожий на знак Церкви Трех. Вспыхнув буйным багрянцем, знак плавно опустился на пол и замер поверх каменных плит.
Люцион бросил голову брата Икариона в самую его середину. Голова легла безупречно: выпученные глаза обращены к потолку, челюсть отвисла, точно в предсмертном крике, лужа крови, растекшейся по полу, питает пылающий символ энергией…
– Гулаг… у меня для тебя кое-что припасено. Иди же сюда, угостись.
Каменный пол под отрубленной головой задрожал, будто сделавшись жидким. И магический знак, и камень остались целехоньки, но всколыхнулись, заходив ходуном, точно волны бурного моря.
И вдруг… рядом со знаком в полу разверзлась дыра наподобие водоворота. Дыра была круглой, однако внутри виднелся частокол острых зубов. Дважды обогнув знак кругом, «пасть» попыталась его проглотить.
Однако все ее покушения знак встретил снопами темных искр. Наконец зубастая дыра замерла, словно бы в недоумении.
– Глупый Гулаг, – раздался сверху ужасающий голос Астроги. – Как и хозяин его, он…
– Ты получил свою долю, арахнид, – упрекнул его Люцион, – так помолчи же…
Демон под потолком умолк – разве что возобновил чавканье, принялся уплетать угощение. Тем временем чудовищная пасть снова потянулась к отрубленной голове, но знак снова отразил ее посягательства.
– Встань, Гулаг…
Пол вспучился, вздулся и принял облик странного существа, отчасти смутно похожего на человека, отчасти же – на свинью. Тело его по-прежнему казалось сложенным из каменных плит, однако примерно там, где положено быть голове, над плечами поднялись, закачались три глаза на длинных глазных стебельках.
– ЛЛЛЛЛюцио-о-о-о-оннннннннн… ххххочу-у-у-у-у…
Этот голос звучал, точно последний вздох умирающего.
– И получишь, слуга разрушения, получишь, служитель Баала, но чуть погодя. Вы с Астрогой должны помочь мне в сотворении кое-какого заклятья. Что скажешь? Согласен?
Чавканье под потолком стихло.
– Сдается мне, угощение-то обойдется недешево…
Черты лица Люциона заострились, глаза утонули в глазницах, а сам он вдруг сделался в полтора раза больше прежнего.
– Однако ж ты принял его, паук, а уговор есть уговор, пусть и заключен, не подумавши…
– Уговор есть уговор, – с неохотой откликнулся первый из демонов.
Вновь обретя легкое сходство с добродушным, благостным Примасом, сын Мефисто обратился ко второму из демонов:
– А ты, Гулаг? Может, тебе будет угодно отказаться от моего угощения, даже цены не узнав?
– Разззззрушшшшшение-е-е-е-е?
Люцион улыбнулся сему незатейливому вопросу.
– Да, вполне может быть.
– Ггггголову-у-у-у-у…
Ответа,
Гулаг немедля разинул пасть во всю ширь, и голова брата Икариона, скатившись вниз, канула в его бездонное чрево.
Челюсти демона с лязгом сомкнулись, узоры каменных плит расплылись, образуя подобие карикатурной улыбки.
Кивнув, Люцион сложил руки «домиком» и задумчиво смежил веки.
– Прекрасно. Ну, а теперь… вот что мне от вас требуется…
Глава пятнадцатая
С тех пор как иллюзия покоя рассыпалась в прах, тревога не отпускала Ульдиссиана ни на минуту. Малик таился где-то неподалеку и, несомненно, замышлял какую-то новую гнусность. По обыкновению, Ульдиссиан опасался не столько за себя самого, сколько за Лилию и остальных. Однако Ахилий был прав: по собственной воле они его не оставят, а каким образом переубедить их, сын Диомеда даже не представлял.
На следующий вечер, мастер Итон, заметив его мрачное расположение духа, отвел Ульдиссиана в сторонку.
– Ты просто сам не свой. Что тебя гложет?
– Ничего. Ничего.
Карие глаза Итона буравами впились в него.
– А по-моему, что-то да гложет, только ты не желаешь об этом рассказывать, – возразил купец, сдвинув брови. – Прошлой ночью я предложил помочь тебе всем, чем только смогу. Похоже, вот надобность и настала. Быть может, если мы побеседуем наедине, когда остальные уснут, вдруг я сумею что-нибудь посоветовать?
Со времени смерти родителей Ульдиссиан обычно обходился собственным умом, лишь время от времени обращаясь за советами к Киру либо другим отцовским друзьям. Однако купец многое повидал, многое пережил – наверняка он смотрит на вещи куда шире простого крестьянина!
Поразмыслив, Ульдиссиан благодарно кивнул хозяину дома.
– Спасибо. Твоей помощи я буду рад.
– Тогда увидимся позже, – негромко откликнулся мастер Итон. – Скажем, за час до полуночи?
Снова кивнув, Ульдиссиан вернулся к Лилии и остальным. С этого момента он только и мог, что скрывать нетерпение. Минуты казались часами, каждый час тянулся целую вечность. Наконец, извинившись перед Лилией (к его полуночным прогулкам аристократка начала привыкать), Ульдиссиан помчался к мастеру Итону едва ли не бегом – уж так ему не терпелось поскорее добраться до его кабинета и рассказать обо всех своих тревогах.
По пути он чуть не столкнулся с Седриком. Когда мальчишка поднял на него взгляд, Ульдиссиан увидел, что лицо сына хозяина необычайно бледно.
– Сед? Ты почему еще не в постели?
Мальчишка глянул по сторонам, словно ему не терпелось убраться от Ульдиссиана подальше.
– Отец… отец хотел меня видеть. А теперь я спать иду.
Чувствуя, что опаздывает к назначенному мастером Итоном часу, Ульдиссиан потрепал сына купца по плечу.
– Ну да, конечно. Ступай, ступай.
Не дожидаясь ответа мальчишки, он двинулся дальше. В коридорах царил полумрак: ночную тьму разгоняли лишь несколько масляных ламп. Стражей Ульдиссиану по пути не попалось. Видно, в своих владениях купец ничего не боится… однако, как только услышит рассказ гостя, обстановка тут же и переменится.