Право крови
Шрифт:
Это-то и развеяло последние сомнения.
– Значит, так я и сделаю.
Хозяин дома склонил голову, признавая, сколь нелегко далось гостю принятое решение.
– Я помогу тебе всем, что в моих силах. Всем, чем только смогу.
С этими словами Итон протянул крестьянину руку. Ульдиссиан невольно повторил его жест, но прежде, чем их ладони сомкнулись в рукопожатии, Диомедова сына охватила невесть откуда взявшаяся тревога. Отдернув руку, он взглянул в глаза Итона. Что-то с ними не так…
Почувствовав
– Всякий раз, всякий раз что-нибудь да пустит самые безупречные планы наперекос! – прорычал кто-то, и этот голос принадлежал отнюдь не купцу. – Поневоле задашься вопросом: уж не из-за твоего ли необычного, непредсказуемого дара?..
Пусть и поглощенный борьбой с нежданным противником, новый голос Ульдиссиан узнал сразу. Говорил Малик – Малик в облике мастера Итона…
– Казалось бы, все проще простого… по крайней мере, так было задумано! Выманить тебя в глушь, а там управиться с делом без лишних осложнений. Но, как и в прошлый раз, если речь о тебе, крестьянин, без трудностей не обходится!
– Где… г-где Итон? – прохрипел Ульдиссиан, едва ли не вдавленный носом в пол.
– Что значит «где»? Вот он, – откликнулся голос, на сей раз принадлежавший и Малику, и купцу. – Пусть посмотрит, – велел священник воину, державшему Ульдиссиана сзади.
Огромная рука, схватив пленника за волосы, вздернула его голову кверху, вынуждая поднять взгляд. Перед Ульдиссианом стоял все тот же мастер Итон.
– Вот он, во плоти, – продолжал Итон голосом верховного жреца. – Точнее сказать, это я в его плоти, – с усмешкой добавил он.
Подняв руку, «мастер Итон» дотронулся до собственной правой щеки. Там, где ладонь коснулась лица, кожа вмиг заструилась книзу, точно расплавленный воск, крупными сгустками стекла с подбородка, повисла жуткими комьями.
Ульдиссиана едва не вывернуло наизнанку. Напрягая все силы, рванулся он из вражеских рук, однако чудовищный воин вцепился в него мертвой хваткой.
Мало-помалу сквозь этот жуткий фасад начала проступать мрачная мина верховного жреца. Опустив руку, Малик прервал леденящее кровь течение плоти и показал Ульдиссиану ладонь.
Тут взгляду крестьянина открылась картина еще ужаснее «воскового» лица: рука Малика оказалась вовсе не человеческой и, надо заметить, прекрасно подходила к его демонической натуре. Верховный жрец хищно согнул то, что заменяло ему пальцы, и Ульдиссиан пришел в немалое изумление: ну, хорошо, обличье – обличьем,
– Очень просто: отвлечение внимания и обман чувств, – объяснил Малик, вероятно, обо всем догадавшись по его лицу… а может, и прочитав его мысли. – Пожалована господином, дабы облегчить мне эту охоту, и дважды испытана в деле перед тем, как морлу изловили этого купца по дороге домой. Согласись, такую возможность грех было бы упустить.
Ульдиссиан плюнул в противника, однако желаемого результата, к сожалению, не достиг. Державший его воин – «морлу», как выразился верховный жрец – вознаградил старания строптивого пленника, вновь с маху вмяв Ульдиссиана носом в пол.
– Ну, хватит. Довольно, – распорядился Малик, быть может, обращаясь к пленнику, а может, и к стражу. – Поднимите этого недоумка.
Еще пара сильных рук вцепилась в плечо справа, а первый морлу сдвинулся влево. Теперь оба закованных в латы великана держали Ульдиссиана с обеих сторон.
– Изначальный замысел был не таков, но сойдет, сойдет…
Дверь отворилась. Покосившись на скрип, Ульдиссиан с ужасом обнаружил у порога вернувшегося Седрика.
– Беги! – закричал он юнцу. – Беги живее!
Но вместо того, чтоб послушаться, или хоть испугаться, Седрик словно не услышал предостережения.
– Женщины в спальне нет, – доложил он Малику.
Ульдиссиан побледнел. Голос, которым заговорил сын Итона, походил на мальчишкин не больше, чем голос Малика – на голос купца.
– Нет, – выдохнул он. – Нет…
– Должна быть там! – возразил священнослужитель. – Я ее прямо сию минуту там чую, и рука это подтверждает тоже. Руку, как и сказал господин, влечет к ней. Ты просто ошибся комнатой.
Но Седрик покачал головой, небрежно повел плечом в сторону разинувшего рот Ульдиссиана и проворчал:
– Вот этим пропахла вся комната… и кровать. А ее там нет. Ни запаха, ни следа.
Малик задумался.
– Ясно, ясно. Изворотлива жертва. Куда изворотливее, чем этот фигляр…
Из их разговора Ульдиссиан понимал далеко не все, но одно светлое пятнышко в нем углядел. Малик отправил это чудовище (при мысли о том, что случилось с парнишкой, на глаза навернулись слезы) отыскать Лилию, но поиски, к счастью, пока что к успеху не привели.
– Дамос, разыщи ее поживее, – продолжил верховный жрец. – Во все уголки загляни. Мои чары и дальше заглушат любой шум, но только в стенах дома. Ни на минуту об этом не забывай.
– Я отыщу ее, о великий. И долго она после этого не проживет.
Подчеркнув это зловещее замечание плотоядным смешком, фальшивый Седрик снова вышел за дверь.
– Полагаю, эту особу мы не упустим, – с улыбкой сказал Малик пленнику. – Ну, а затем ты отправишься в путь: тебя давным-давно ждет аудиенция с Примасом.