Предатель
Шрифт:
— Сию минуту, мой господин, — Девятый поклонился и, бросив последний взгляд на товарищей по экипажу, направился обратно к месту работы над сочленениями искореженных когтей на ногах «Сиргалы». Они услышали, как он бормочет и перенаправляет лазерные резаки своих парящих сервочерепов.
Тот неловко наблюдал за уходом товарища. Кида казалась обеспокоенной.
— Девятый вызвал ваше неудовольствие, архимагос?
Паучьи лапы сбросили давление из многочисленных коленей, заполненных механизмами, и марсианский владыка стал на полметра ниже. Он все еще превосходил
— Из доступного контекста очевидно, что вы подразумеваете Эраласкезиана Филе Маралди, Девятого носителя имени. Вы описываете его отстранение как предположительное следствие моего неудовольствия. Возможно, вы полагаете, что я считаю, будто ему требуется немедленно продолжить работу, чтобы выполнить определенную норму усилий и результатов при восстановлении титана, которого вы называете «Сиргала».Тот и Кида переглянулись. В его взгляде было осуждение за то, что она все это заварила. В ее — извинение за то же самое.
— Забудьте о моих словах, архимагос.
— Невозможно. Моя нейроструктура предотвращает стирание записанных данных, — глазные линзы снова сменили фокусировку. — Чтобы дать ответ и, разумеется, успокоить то, что я воспринимаю, как ваши опасения, я скажу: нет. Девятый не вызвал моего неудовольствия. Он получил распоряжение вернуться к работе, поскольку руководит своей бригадой рабочих более квалифицированно, чем многие другие в ремонтной группе, и его присутствие необходимо для наиболее сложных процедур, которые сейчас проводятся.
Архимагос издал из вокса всплеск шума, словно кто-то пнул пчелиный улей.
— Рискну добавить, что он работает с большим мастерством не только благодаря опыту, но и в силу досадного эмоционального вклада в саму богомашину. Пользуясь вашей манерой выражаться, ему не все равно.
Кида нахмурилась.
— Если он работает усерднее, досадно ли это?
— Эмоция неизбежно ведет к угрозе интеллекту и, как следствие, к слабости. Однако сейчас неподходящий момент для участия в обмене тонкостями позитивисткой философии Марса. Скажите мне: пришли ли вы к окончательному решению, обсудив с принцепсом ультима Аудуном Лираком ваш перевод? Необходимо обновить записи, и мы ждем выбора, который должны сделать вы оба.
— Что?— одновременно спросили Кида и Тот.
— Перевод? — пробормотал Тот. — Быть этого не может.
— Ах, — техножрец снова приподнялся на насекомоподобных ногах. — Неожиданное происшествие требует моего немедленного внимания в другом месте. Будьте здоровы, модерати, — он развернулся и устремился прочь.
— Прошу вас, подождите! — крикнула Кида. Как ни странно, но закутанная фигура действительно остановилась. — Нет никакого неожиданного происшествия, господин. Вы совершенно не умеете лгать.
— Я более искушен в дезинформировании на бинарном канте, — согласился
Тот не слушал его.
— Перевод? Вот ведь жирный сукин сын.
— Где принцепс? — спросила Кида.
— На борту «Сиргалы». Я позову его.
Она кивнула.
— Благодарю, архимагос венератус.
— В вашей благодарности нет необходимости. Моя основная подпрограмма состоит в облегчении взаимодействия между мириадом элементов Механикума. Секунду, будьте добры.
Тот и Кида ждали, обмениваясь проклятиями. Менее чем через минуту из недр титана появился Аудун Лирак, который слез по лестнице вниз на палубу и провел масляной рукой по редеющим волосам.
— Приветствую вас обоих, — произнес принцепс, отсалютовав.
Кида и Тот ответили тем же. По правде говоря, ее поразило, что он работал на борту «Сиргалы». Лицо покрывали бусинки пота, а рукава были закатаны, открывая вымазанные в грязи руки.
— Перевод? — зарычал Тот вышестоящему офицеру. — Давай-ка прямо к делу. Ты вышвыриваешь нас из командного экипажа?
Кида увидела, что Аудун удивленно моргнул, и почувствовала, что ее злость слегка уменьшилась. Он не выглядел сварливым или самодовольным, просто пораженным. Принцепс ощетинился, встал ровнее и разгладил складки на форме.
— Я не стану вам отвечать, модерати Кол.
— На этот раз станешь, — только так Тот мог не выхватить пистолет и не изрешетить человека жжеными дырами. — Я отдал семь лет жизни «Сиргале», и шестнадцать Аудакс. Я лучший рулевой Легио, а Кида лучший стрелок. Почему ты так поступаешь? Из-за моей руки? Из-за того, что стараешься обгадить все наследие старика и прославиться самому?
— Хватит, — Аудун прищурил круглые глаза, добавив в интонацию как можно больше холодной угрозы. Киде это показалось неожиданно эффективным. — Если вы хотели отказаться от чести, — тихо произнес принцепс, — вам достаточно было просто об этом сказать.
Кида внезапно почувствовала слабость. Что-то было не так.
— Честь?— буквально выплюнул Тот. — Ты пьян?
Аудун опустил рукава и застегнул их на запястьях.
— Ну, хорошо. Я предложу звания другим офицерам, — он покачал головой, словно конфликт его не просто нервировал, но и вызывал некоторое отвращение. — Это было необходимо? Хватило бы обычного отказа.
Продолжавшая молчать Кида ощутила, что слабость внезапно отпустила.
— Какие звания? — спросила она.
Аудун снова моргнул.
— Вы вообще читали предложения? Я переслал их на коммуникационные оккулусы ваших кают сегодня утром с просьбой разыскать меня, как только примете решение.
— Мы слышали… — Тот запнулся.
— Стало быть, «нет». Вы не читали предложения.
Кида тихо выругалась.
— Вы нас не отстраняли. Вы давали нам собственных титанов.