Предатель

Дембски-Боуден Аарон

В расположенном глубоко в недрах «Фиделитас Лекс» Зале Памяти — который непочтительные рабы именовали Залом Заднего Ума, когда рядом не было Несущих Слово, которые могли бы услышать — находились кости почти тысячи героев Легиона. Лишь одна статуя стояла над оскверненной каменной гробницей, принадлежавшей единственной смертной, которую похоронили среди девятисот легионеров.

Ее кости унесли. Культисты, фанатики — можно называть как угодно. Они пробрались в зал, забрали кости и провозгласили ее святой Пантеона. «Первой мученицей», как они говорили. Ее

священное имя шепотом повторялось среди огромного смертного населения флота Несущих Слово, поскольку ей принадлежала сомнительная честь участи первого человека, которого подручные Императора убили за вознесение молитв Пантеону.

Как будто все было так просто. Он поднялся на ноги, не отводя взгляда от изваяния убитой девушки.

Аргел Тал никогда бы не забыл ее последних слов. Он часто о них думал. Не о том незавершенном письме, которое он обнаружил только через три дня после ее гибели, а о самых последних словах, сорвавшихся с ее окровавленных губ. Что они с тобой сделали?

Она произнесла их с улыбкой, со слабой улыбкой девушки, знающей, что умирает. Ее руки оторвались от лицевого щитка шлема, оставив кровавые пятна там, где она прикасалась к демонической маске, в которую превратилось его лицо.

Что они с тобой сделали?

Кого она имела в виду? Богов? Примархов с их отчаянной гражданской войной? Его собственных братьев?

Что они с тобой сделали?

Мысли о Кирене расшевелили зверя внутри. Раум, вторая душа в его теле, пробудился рывком, будто животное.

Охота?

Существо говорило трепещущим змеиным шепотом, поглаживая словами разум Аргела Тала.

Нет. Я в ее гробнице. Мы целыми днями охотились на Арматуре. Твой голод никогда не утихает?

Раум вел себя скорее раздраженно, чем насмешливо. Ты так сентиментален, брат. Разбуди меня, когда снова польется кровь.

Он ощутил, как сущность сворачивается в клубок, снова уменьшаясь в размерах. Однако, несмотря на свои слова, демон не спал. Раум намеревался безмолвно лежать, наблюдая глазами Аргела Тала.

Так продолжалось еще несколько минут. Когда Аргел Тал услышал шаги, Раум вновь развернулся, неожиданно придя в раздражение.

Кто-то идет.Несущий Слово почувствовал, как демон тянется за пределы черепа, словно принюхивающаяся гончая. Аа. Это Обманщик.

— Здравствуй, Эреб, — не оборачиваясь, произнес Аргел Тал.

— Мальчик мой, — раздался голос позади. — Рад тебя видеть.

Он лжет..

Я знаю.

Он боится, что ты отвергнешь его, как сделал Отец-Лоргар.

Я знаю, Раум, я знаю

Эреб встал рядом с ним, присоединившись к бдению возле статуи девушки-мученицы.

— Что произошло на Арматуре? — голос Первого капеллана

был сдержан, каким-то образом сочетая холодность с отсутствием враждебности. — Пожиратели Миров сообщают об ужасающих потерях, и я слышал, что многие из них требуют крови нашего Легиона. Что пошло не так?

Аргел Тал помассировал утомленные глаза большими пальцами.

— А что постоянно не так с Пожирателями Миров? Они пошли вперед слишком далеко и слишком быстро. Ультрадесант и силы Арматурской гвардии, которые пытались обойтись нас с фланга, вместо этого хлынули в брешь между двумя нашими Легионами, воспользовавшись возможностью разделить и властвовать. Пожиратели Миров угодили в сотню ловушек, пока мы были заняты медленным продвижением, сражаясь с армией другой половины города. К моменту, когда мы пробились… скажем так, возобладал нрав Двенадцатого Легиона.

— Рапорт Кхарна скверно характеризует наш Легион.

— Разумеется, ведь мы не смогли поддержать союзников. А мой рапорт будет скверно характеризовать Пожирателей Миров, поскольку те ударили вперед без нас. Вряд ли мы станем хвалить друг друга за идеальное проведение крестового похода, — Аргел Тал, наконец, повернулся к Эребу. На смуглом лице играла легкая улыбка. — Что произошло на Калте, учитель? Как вы потерпели столь катастрофическую неудачу?

Эреб повернулся к статуе капитана Несущих Слово, который пал на Исстване V.

— Мы породили варп-шторм, который отделит Ультрамар от остального Империума. Это деяние имеет такой эфирный масштаб, что для начала ритуала пришлось умертвить солнце. Где здесь неудача?

Демон внутри тела Аргела Тала пополз по кровеносной системе, обжигая вены.

Он знает, что не справился. От него исходит стыд, как будто пар от теплой кожи на морозе.

— Жиллиман жив, — ответил Эребу Аргел Тал. — Сколько тысяч ты бросил на Калте? И ваш флот раздроблен. Можно простить лорду Аврелиану, что он видит обе стороны медали.

Эреб обошел вокруг статуи Кирены, сохраняя свое вечное спокойствие.

— Почти что в каждом варианте будущего ты умираешь на Терре.

В ответ Аргел Тал только ухмыльнулся.

— Я знаю. В последний день не будет более славного места.

Эреб приподнял тонкую бровь.

— Ты принимаешь эту судьбу?

— Примарх видел ее в волнах варпа. Он утверждает, что это всего лишь один из возможных итогов, но то же самое говорит и Раум. Мне суждено умереть в тени громадных крыльев.

Это правда, брат. Мы умрем в тени громадных крыльев.

Знаю. Я тебе верю.

Аргел Тал указал на статую.

— Зачем ты пришел? Чтобы увидеть Исповедника?

— Чтобы увидеть тебя, мальчик мой, — на Эребе была монашеская ряса, а не боевой доспех. Красный шелк ниспадал длинным царственным потоком, словно кардинальское облачение из многих эпох ложной веры Древней Терры.

— Хватит этого «мальчик мой», учитель. Те дни прошли.

— Ты в броне, — заметил Эреб. — Даже здесь.