Предатель
Шрифт:
Он развернулся к толпе, продолжая бесноваться, и ударил цепными мечами друг о друга.
— Я не убегал! Грязные верховые псы. Для вас нет ничего святого? Ваша мерзость не щадит ничего? Вы убийцы и дети убийц. Рабовладельцы и дети рабовладельцев. Мы жгли ваши города! В лучший день моей жизни я стоял и вдыхал дым гибели Уль-Чайма. Я вырвал маленькому принцу глаза. Треск, хруст и крики, крики, крики.
Его голос стал выше, маниакально подражая человеку, который умирает в ужасных муках.
— Нет, Ангрон, нет! Прошу! Пощады!
Лоргар молча наблюдал. Кхарн едва мог поверить, что второй
— Сир… — начал было Кхарн, но Ангрон отшвырнул его, плашмя ударив цепным клинком. Пожиратель Миров спиной вперед отлетел к Аргелу Талу и Эшрамару, которые неловко подхватили и удержали его.
— Я никогда не убегал. Никогда. Император… Хррргх, — титаническим усилием Ангрон остановил мечи, перестав активировать их моторы, и надолго умолк.
— Кхарн, — наконец, произнес он скрежещуще-шипящим голосом. — Аргел Тал.
Восьмой капитан и командир Вакра Джал шагнули вперед.
— Сир? — спросили они в унисон.
Ангрон поднял глаза. В них читалась старая боль и приглушенная тлеющая ярость. Он не смотрел на воинов, вместо этого мазнув взглядом по собравшимся придворным и уже не видя в них людей.
— Я хочу, чтобы все Пожиратели Миров и Несущие Слово выполнили простой приказ.
— Все что угодно, сир, — сказал Кхарн.
— Только скажите, и он будет исполнен, — сказал Аргел Тал.
Ангрон оглянулся на съежившегося на троне ребенка — последнего живого представителя рода, который когда-то завладел им, изуродовал и погубил.
— Убить всех в этом городе, — Ангрон закрыл глаза. — А потом убейте всех на этой планете.
19
Мертвые глаза
Вечный
Война, где надо думать
Нуцерию не ожидала великая война. К постыдному разочарованию Лотары, планету не ожидала бомбардировка. Капитан проводила дни на мостике «Завоевателя», разглядывая орбитальные карты и наблюдая, как города сгорают под накатывающейся волной двух Легионов и сил Аудакс. Внизу находилось всего двадцать тысяч легионеров, но в случае с такими воинами «всего» — относительное понятие. Несколько сотен захватили бы мир за пару месяцев. Нескольким тысячам едва ли понадобилась бы неделя.
Лорке высадился с ними, вызвав у Лотары странное ощущение изоляции. За последний месяц она успела привыкнуть, что бывший Магистр Легиона стоит возле ее трона и со скрежетом делает свои ветеранские комментарии по поводу всего происходящего. Она гадала, был ли он столь же внимателен в годы, когда возглавлял Псов Войны, стоял ли у тронов ее предшественников, громогласно советуя и критикуя без спроса.
Как-то раз она попыталась сыграть с ним в карты, чтобы скоротать время в ходе месячного перехода. Как она выяснила, Лорке совершенно не умел проигрывать, а его массивным перчаткам не хватало ловкости картежника. В конечном итоге, им пришлось воспользоваться сервитором, который держал за него карты. Он сыграл всего один раз, и это длилось не более двух минут.
— Это нелепо, — заявил он, и на том все кончилось.
Когда он сообщил, что собирается высадиться, она вопросительно приподняла бровь.
— Война зовет, — ответил он.
— И это
— Война зовет, — повторил он. И на этом снова все кончилось.
Первым пал Деш`еа. Она наблюдала, как он гибнет. Сгорающая цивилизация всегда выглядела с орбиты постыдно красиво. Два Легиона шагали по улицам, расправляясь с населением и неся смерть всем рабовладельцам, каждому мужчине, женщине и ребенку, которые терпели рабство в своем обществе. Единственное сообщение от Ангрона поступило, когда Деш`еа затянуло дымом его предсмертного вздоха. Примарх выглядел таким оживленным, каким она его еще не помнила, но его глаза были еще более мертвыми, чем обычно.
— Правосудие, — с яростным пылом произнес гололитический образ. — Месть. Все рабовладельцы мертвы. Все негодяи, кто когда-либо ликовал во время гладиаторских игр. Каждый. Все, Лотара.
Она увидела позади примарха Лорке, который протопал мимо, пересекая поле зрения. Следом проехал «Разящий клинок», и картинка затряслась.
— И каждый город повстречается с Легионами? — спросила она.
— Каждый.
Лотара изобразила равнодушие, притворившись, будто поигрывает инфопланшетом. Ей не нравилось смотреть в его расфокусированные глаза. Несмотря на жизненную силу и пылкий голос, Ангрон глядел, словно труп, напрягая мускулы от вызванной Гвоздями боли. Она опасалась, что произошедшее в тронном зале праксуария еще сильнее повредило остатки его разума.
— А что с планом лорда Аврелиана?
— Скоро. Ммм. Когда города умрут. Они сгорят. Станут погребальными кострами для моих братьев и сестер, которые сгинули сто лет назад. Тогда можно будет разобраться с безумием Лоргара.
Звук его голоса заставил ее вздрогнуть и порадоваться, что она в двухстах километрах наверху.
— Удачи, Ангрон.
Он ухмыльнулся, довольный тем, что она хоть раз не назвала его «мой повелитель», даже в шутку. Спустя секунду изображение исчезло. Это было в первую ночь.
И теперь, спустя шесть дней после прибытия, она расхаживала по мостику в надежде чем-нибудь — хоть чем-нибудь — заняться. На поверхности ожидался штурм города Михора на рассвете, и какая-то ее часть хотела быть там и увидеть все собственными глазами. Другая часть — более мудрая и трезвомыслящая — хотела находиться подальше.
Она установилась у консольного стола Лераллы. Искалеченная девушка с улыбкой посмотрела вниз чудными водянистыми глазами.
— Мой капитан, — мягко поприветствовала она Лотару.
— Провидица, — отозвалась Лотара. — Ты когда-нибудь скучаешь?
— Нет, капитан, — чудо, но казалось, что рассеченная надвое девушка говорит искренне. — Никогда.
Лотара тихо усмехнулась и двинулась дальше. Она находилась возле системы переключателей частот и передатчиков вокс-магистра Кеджика, когда южные двери мостика шумно разъехались по направляющим. Несколько человек повернули головы: основной коридор шел с востока на запад, и мало кто пользовался южным входом.
В проеме стоял Тарн, магистр астропатов. Как и все астропаты, он был слеп, лишившись зрения для усиления своих возможностей. Молочно-белые глаза под белоснежным капюшоном было широко раскрыты.