Предатель

Вудс Стюарт

— Ого!

Томми оглянулся вокруг.

— Ты сделал то, что я тебе сказал, по поводу этого места?

— Да, его проверяли утром. Поверь мне, — ничего нет. За мной здесь не следят.

— Ну, кроме ФБР, — произнес Томми.

— Нет даже их. По моей информации тот агент, который прослушал телефон в Лос-Анджелесе, вышел на имя Калабрезе. Я тебе говорил, в этом городе только одно место, где оно использовалось.

Томми кивнул.

— Банк. Я разговаривал с Винфилдом. Он принимает меры.

— Томми, я вообще

не понимаю, почему я должен оставлять свои деньги этому человеку.

— Сколько у тебя там?

— Что-то около трех-четырех миллионов.

— Ну, хорошо. Но ведь ты заинтересован в них?

— Почти что во всей сумме. Когда-нибудь мне потребуются неконтролируемые деньги, понимаешь?

— Еще бы мне не понимать! — засмеялся Томми.

— В любом случае, Томми, ты здесь в безопасности. Колония Малибу — очень закрытое место.

— Прекрасно! — Томми наклонился к Майклу, — слушай, я просто горжусь тобой, ты становишься знаменитым. Я все время читал о тебе.

— Ты читал в «Ярмарке тщеславия»?

— Да, это немного грубовато.

— Ничего, они скоро уймутся. Я пожертвовал четверть миллиона на борьбу со СПИДом — анонимно, понимаешь? На торгах, на следующий день.

У Томми отвисла челюсть.

— Ты выбросил четверть миллиона?

— Мелкое вложение. Зато я теперь известный филантроп. Проблема только в том, что каждое пожертвование в городе выходит за рамки разумного. Я даю десять штук здесь, двадцать там.

— Да, ты можешь позволить это при трех с половиной миллионах.

— Томми, это только малая часть. Я заработал пятнадцать по процентам от фильмов и должен получить еще.

— Сколько ты получишь слева?

— Ну, после уплаты налогов что-то около четырех миллионов.

— Налоги, — произнес Томми, кивая головой. — Подумать только, и я и ты платим налоги.

— И ты тоже?

— Да, я теперь действую в полном соответствии с законами. Я начал десяток небольших предприятий, кроме основного. У нас есть офисы в нормальных зданиях — у всех. И мы платим налоги. Ситуация обязывает.

— Похоже, за этим будущее, — сказал Майкл. — Законность.

— Я всегда ищу, куда вложить деньги, — сказал Томми. — На самом деле некоторые из моих друзей занялись делами «Центуриона».

Майкл чуть не уронил бокал.

— «Центуриона»?

— Именно, сэр. У меня есть контакты в Японии. У них там тоже есть маленькая Коза Ностра. Они только называют ее Якудза.

— Это очень интересно, — пробормотал Майкл.

— На самом деле они обошли нас в легитимизации. Они там уже много лет работают в огромных корпорациях. Так, между нами говоря, они уже крепко сидят в «Ямамото».

— Да ну?

— И они полагают, что на кинобизнесе можно неплохо заработать.

— И в этом они абсолютно правы. «Юниверсал» и «Коламбия» уже у них в кармане.

— Мои друзья считают, что можно заработать еще больше, чем

зарабатывают эти студии, используя, так сказать, старые проверенные методы.

— Они, видимо, в этом очень заинтересованы, — сказал Майкл.

— Ты ведь в совете директора «Центуриона»?

— Был на своем первом собрании на днях.

— И что?

— Лео Голдман сообщил, что не продаст, а особенно японцам. Ты же знаешь, он владеет пятьюдесятью четырьмя процентами акций.

Томми слегка улыбнулся.

— Не владеет, а контролирует. В этом большая разница.

Он встал.

— Пойду-ка я лучше освежусь. Поговорим об этом чуть позже.

И Томми пошел обратно в дом, оставив Майкла наедине с самим собой.

Майкл уселся и стал смотреть на волны, набегающие на берег, пытаясь понять, что лично для него может означать все то, что он только что услышал.

Глава 46

Днем Майкла подобрал служебный лимузин со студии и отвез к павильону Дороти Чандлер на презентацию. Лео попытался окружить его эскортом из актрис, снявшихся в одном из фильмов «Центуриона», но Майкл настоял на том, что он поедет один.

При входе в павильон, Майкл всячески старался избежать телекамеры. По счастливой случайности он оказался прямо за спиной Мерил Стрип и ее мужа, и телевизионный корреспондент, стоящий перед ними, не узнал его. Майкла это обрадовало. После заметки в «Ярмарке тщеславия» он счел за лучшее сохранять имидж «таинственного человека».

В толпе он случайно наткнулся на Лео и Аманду Голдманов; Лео начал было представлять Майкла знаменитостям города, но тут раздалось короткое объявление:

— Дамы и господа, — произнес громкий голос. — Займите, пожалуйста, ваши места, мы начнем через несколько минут.

Майкл сел слева от Лео и Аманды в десятом ряду от оркестра. Когда раздалась музыка перед началом телевизионной трансляции, он надел свои большие темные очки: даже после нейтрализации Риверы он боялся, что его узнают свидетели убийства Мориарти.

Майкл посмотрел направо и увидел Ванессу Паркс и Чака Пэриша, сидящих на крайних креслах. Он кивнул им, но они не ответили.

После десятиминутной речи ведущего и после еще десяти минут музыки и танцев, начались присуждения. В действительности Майкла интересовали только награды, к которым был представлен его фильм.

Лео наклонился и прошептал:

— Я не знаю, заметил ли ты по прошлому году, что здесь все длится дольше, чем по телевизору.

Майклу осталось только согласиться. Зрелище в большом зале наводило на него тоску. У него не выходили из головы банковские дела с «Кенсингтон траст» и последний разговор с Томми Про о его делах с японцами, которые хотят завладеть «Центурионом». Он не понимал, что Томми имел в виду, говоря о том, что Лео контролирует, а не владеет большинством акций студии.