Предательство

Макинтош Фиона

Некоторое время Гот пристально глядел по сторонам… Вот он! С кем-то разговаривает… а теперь идёт вперёд, укрываясь за навесами. Гот устремился за лекарем.

Но тот снова исчез. Гот раздражённо постукивал по бедру кнутовищем. Этот мальчишка просто водит его за нос! Стоп… да нет, вот же он, передаёт какой-то женщине поднос. Что за ерунда? Говорит с женщиной, потом заходит в лавку…

К тому времени, как Гот оказался внутри, там уже никого не было — только владелец и женщина, которая торговалась с ним из-за цены на рис.

Ярость застилала глаза Инквизитору, он почти обезумел. Он найдёт

этого лекаришку, который осмелился над ним издеваться! Он найдёт его сейчас, немедленно! И заставит его расплатиться за каждый год, за каждый день, в течение которых тот уходил от кары! За всех женщин, которые обожали Тора, которые падали к его ногам. Да, это надо сделать именно сейчас, когда никто не вступится за наглого юнца — ни старый пень Меркуд, ни король, ни этот надменный прайм-офицер…

Весь дрожа от гнева, Гот выбежал из лавки… и налетел прямо на Тора. Невинно улыбаясь, молодой лекарь протягивал ему апельсин, разрезанный на четыре части.

Какая из капель, стекающая по пористой оранжевой кожице, переполнила чашу терпения Инквизитора?

— Хватит шутить, — злобно прошипел он.

Торкин сделал вид, что не узнал Инквизитора. Старательно подражая илдагартскому говору, он предлагал попробовать фрукты.

Это окончательно взбесило Гота. Не помня себя от ярости, он хлестнул юношу по лицу кнутом, потом набросился на него с кулаками… Он разорвёт мальчишку на части. Хватит и того, что эта девка снова ускользнула от него. Так какая разница, на ком выместить гнев? Гот чувствовал, как его пытаются оттащить от лекаря, но ярость придавала ему сил. Стряхнув руки, которые вцеплялись в него, Инквизитор вырвался и принялся колотить Тора головой о брусчатку.

Он слышал смех и с запозданием понял, что смеётся сам. Конечно, во Дворце с него потребуют объяснений. Но он все объяснит.

Наконец, Гота оторвали от его жертвы. На камнях лежала девочка-подросток. Она не шевелилась, её кровь смешалась с соком раздавленных апельсинов.

Что за бессмыслица… Куда подевался Гинт? Ярость Гота иссякла, осталась лишь пустота.

Люди вокруг перешёптывались. Однако для большинства потрясение было слишком велико, и они не могли вымолвить ни слова. Многие знали эту девочку с рождения. Но никто никогда не слышал, чтобы она проявляла какие-то особые способности. Так почему Инквизитор Гот забил её до смерти?

Тору повезло: ему не довелось увидеть, к чему привела его затея. Убедившись, что замысел удался, он поспешил прочь. Гот принимал за него сначала одного человека, затем другого… Так могло продолжаться до бесконечности: стоило человеку, на которого было наложено заклинание, к кому-то прикоснуться — и тот становился двойником Тора, правда, лишь в глазах Инквизитора, — а освобождённый принимал свой истинный облик. Люди, сами того не желая, заставляли Гота гоняться за призраком, уводя Инквизитора все дальше от цели. Сам Тор в это время петлял по улочкам Илдагарта, спотыкаясь на крупной брусчатке. Вскоре он уже оказался на окраине и, не выбирая дороги, прямо по полям, побежал к Академии.

Но были глаза, которые видели все, от начала и до конца.

Клут мог, конечно, рассказать об этом своему другу. Он мог даже заставить Тора увидеть, как

люди один за другим принимали его облик, и чем это закончилось… Нет. Он сам посоветовал Тору воспользоваться заклинанием. Так пусть вина за гибель девочки ляжет на него. Он будет в одиночку нести эту ношу.

Первый же вздох Нанака, прозвучавший в голове Меркуда, был полон отчаяния.

«Праведница Арабелла пала».

Лицо Меркуда сморщилось, как от боли.

«Слишком скоро. Этого не может быть».

«Это так».

«Она что-нибудь сказала?»

«Нет. Просто обратилась ко мне мысленно и сообщила, что её время пришло».

«И исчезла, как другие?»

«Да».

Меркуд мерил шагами свой кабинет. Нанак молчал.

«Значит, она где-то появится, друг мой. Она возродится снова. Это мы выяснили. Закончилась жизнь тюремщицы Орлака. Началась жизнь защитницы Триединого».

Ответа не было. Связь прервалась.

Глава 22

Убежище

Тор вернулся в Академию, поспешно привёл себя в порядок и отправился на поиски Элиссы. Однако первой ему встретилась Ксантия.

— Как вы рано, почтенный Гинт! Я думала, даже Элисса сможет развлекать вас немного дольше.

У Тора не было никакого настроения с ней о чём либо разговаривать.

— Ты знаешь, где она?

— Прости, не знаю, — она шагнула к нему и как бы невзначай коснулась кончиками пальцев его запястья. — Но если хочешь, я покажу тебе то, что она не успела.

Намёк был более чем прозрачным.

— Думаю, я сам её найду, — вежливо ответил Тор и пошёл прочь.

— С нетерпением жду танцев этим вечером, Торкин!

Он сделал вид, что не слышал. Мыслями он уже был в подземелье.

Догадка оказалась верна. Элисса находилась в архиве. Она выглядела спокойной, но щёки пылали. Тор устремился к ней и наткнулся на предостерегающий взгляд. В библиотеке находилось ещё несколько послушниц.

— С тобой всё в порядке? — вопреки всему, Тор попытался сё обнять. Элисса кивнула и отвела его руки.

— Ты давно вернулся? — её голос звучал так ровно, что сглаживалось даже значение слов. Ответ был очевиден. — А как наш общий друг?

— Сбился со следа, — прошептал молодой лекарь, глядя, как бьётся жилка у неё на виске. Какую же власть имеет над ней Гот! — Нам надо поговорить, Элисса.

— Не сейчас. Не здесь. Встретимся у фонтана. После обеда надо будет устроить тебе прогулку по нашим садам. Скоро приду.

Её терзало предчувствие беды. И дело было не только в появлении Инквизитора Гота. Хотя попробуй сохранить присутствие духа, когда за тобой гонится это чудовище! Но сейчас в её жизнь вернулся ещё один человек — полная противоположность страшному Инквизитору. И вместе с ним воскресло всё, что Элисса давно считала погибшим. Каким-то образом она убедила себя, что жизни послушницы при Академии — необходимо и достаточно. Оказывается, все совсем не так. Ей как будто передались чувства Ксантии — во всяком случае, она начала её понимать. Она тоже хотела быть с Тором. Но вчерашний день вернуть нельзя. Она вспомнила свои злые слова, обращённые к Ксантии. Теперь они казались пустыми. Ей самой требовался совет.