Предательство
Шрифт:
Вскоре, к радости Соррели, появилась Арабелла. Теперь, когда боли становились слишком сильными, женщины вместе водили Элиссу по поляне.
Наступила полночь. Родовые схватки продолжались вот уже десятый час, а перемен всё не было. По словам Соррели, роды у женщины — как лестница в три пролёта. Элисса никак не могла миновать второй, чтобы начать восхождение на третий. Течение родов прекратилось, вместо того чтобы набирать силу.
— Нас ждёт долгая ночь, — Соррель старалась не выдать беспокойства. Состояние ребёнка внушало большие опасения. Элисса
Тор уже давно расправился с тряпками и теперь стоял в тени, едва сохраняя присутствие духа. Клут скрывался где-то среди ветвей. Лучше бы сокол, как обычно, сидел у него на плече, подумал Тор. Элисса стонала, и каждый её стон усиливал их тревогу: не нужно было быть повитухой, чтобы понять, что она теряет силы.
Чтобы немного успокоиться, Тор окликнул своего пернатого друга.
«Что нового в Лесу?»
«Тебе лучше не знать».
Клут тут же пожалел, что поспешил с ответом. Тор был весь внимание.
«Ты о чём?»
«Не обращай внимания, — сокол попытался говорить небрежно. — Тебе есть о чём беспокоиться, Тор. Поговорим об этом позже… Спроси у Соррели, как дела».
«Нет нужды, Клут. Я и сам вижу, что Элиссе не стало лучше. 1ак что поговорим сейчас, хочешь ты или нет».
Клут понял, что сам себя загнал в угол. Тор услышал, как сокол вздохнул.
«Гот идёт по Великому Лесу. С ним отряд королевской стражи».
«И он давно здесь?».
Внутри у него словно что-то оборвалось. Нет, он не страшился Гота. Но слишком хорошо знал, какой ужас охватывает Элиссу при одном имени Инквизитора.
«Пять месяцев», — мягко ответила птица.
На этот раз Тор даже не потрудился обратиться нему мысленно.
— Что? — заорал он.
Все разом обернулись в его сторону — даже Элисса, превозмогая боль, открыла глаза. Тор махнул рукой, призывая не обращать на него внимания, и отступил дальше в тень.
«Во имя Света! О чём ты, Клут?»
«Не заставляй меня это повторять», — смущённо ответил сокол.
«Когда ты собирался сообщить мне об этом?»
«Когда ребёнок родится».
«Если он вообще родится… А если родится, Гот тут же убьёт его».
«Хватит, Тор! Гот не найдёт твоего ребёнка. Сердце Лесов защитит нас. Лес и так всё время сбивал его с пути. Но кто знал, что этот мерзавец окажется таким упорным? Он одержим желанием найти вас».
«И что теперь делать?»
«Пока ничего. Просто не забывай о своей жене».
Элисса вскрикнула, и Тору стало не до разговоров. Юноша бросился к ней. Саксен, который до сих пор держался в тени, тоже покинул своё укрытие. Клук молчал, но его лицо было искажено страданием..
Из-под рубашки Элиссы текла кровь. Соррель побледнела, а обычно бесстрастная Арабелла встревоженно нахмурилась.
— Дурной знак, — проворчала Соррель. Она больше не пыталась скрывать
Когда боль схлынула, Элисса приоткрыла глаза, посмотрела на Тора и попыталась улыбнуться. Потом пересохшие губы молодой женщины шевельнулись, но прежде, чем она успела прошептать «я тебя люблю», новая волна мук накрыла её с головой. Кровь ручейками текла у неё по ногам, окропляя землю, где на коленях стоял Тор.
Слёзы душили его. Это было неправильно. Элисса умирала у него на глазах. Она боролась за то, чтобы подарить этому миру ребёнка, и медленно проигрывала битву.
— Я больше ничего не могу сделать, — беспомощно проговорила Соррель. — Их может спасти только чудо. Элиссе очень плохо…
Она лишь выразила вслух то, о чём и так было известно.
— Нет! — воскликнул Саксен. Он знал, что это правда, но не мог с этим смириться.
Тор взял себя в руки и быстро огляделся. Его мозг лихорадочно работал. Рядом с Саксеном стояла Солиана — никто не заметил, как она подошла. Элисса была смертельно бледна и истекала кровью. Наверно, так же умирала её мать, даря жизнь дочери… Нет, это не должно повториться. Времени на раздумья больше не оставалось. Только действовать.
«Солиана, мы можем призвать Дармуда Корила?»
— Я здесь, — раздался звучный голос. — Дайте её мне.
Это был приказ, который надлежало исполнить без промедления. Тор и Саксен наклонились, чтобы поднять Элиссу, но бог лесов обращался не к ним. Длинные лозы выползли из зарослей и обвили роженицу. Прутики и ветки, на которых она лежала, зашевелились, приподнимая женщину. И, наконец, величественное вековое дерево протянуло к ней свои ветви, бережно подхватило распростёртое тело и передало Дармуду Корилу.
Огромный, исполненный мощи, он стоял в окружении мерцающих Небесных Огней, держа Элиссу на руках, словно младенца. Потом сияние окутало её, и воздух наполнился тихим пением. А тем временем лоза обвивала всех, кто стоял на поляне… и они сливались с силой бога, которая текла сквозь них.
Окружённый благоговейным молчанием, Дармуд Корил творил чудо. Из уст бога лесов лилась песнь… нет, не песнь — просто басовитые звуки, которые не складывались в мелодию. Свечение набирало силу, вспыхивало в такт этому странному напеву, а деревья тянулись к Элиссе ветвями и что-то шептали.
Лишь позже каждый, кто был в ту ночь на поляне, признает, что не просто стал свидетелем чуда, но и ощутил силу Дармуда Корила. Правда, лишь Соррель поняла, насколько изменила её эта сила, хотя ещё не знала, к добру это или к худу.
Сияние было таким ярким, что даже Клут и Солиана прищурили глаза. И только Тор смотрел сквозь него, впитывая малейшие оттенки цвета, звука и запаха, чтобы запомнить облик волшебства, в котором купалась его любимая.
Сколько прошло времени? Несколько мгновений или вечность? Огни снова потускнели. Деревья выпрямились. Взгляд бога лесов был устремлён на людей, которые стояли перед ним.