Предательство
Шрифт:
Невидимая нить, связывающая Тора и его нового друга, исчезла, Клут опустился на кровать, и юноша выпустил его руку. Он смотрел на Фрейберга, который раздражённо пощипывал свою бородку. Лекарь — хороший, добрый человек. Не хотелось бы его обманывать… но признаться в том, что он, Тор — Чувствующий, — значит подписать себе смертный приговор. Не зря Меркуд говорил ему об этом перед отъездом.
«Во время путешествия ни в коем случае не пользуйся своими способностями, — говорил Меркуд. — Не поддавайся искушению ими похвастаться. Ни во что не вмешивайся, ни с
Вот и всё, о чём Меркуд просил. А он?.. Горон… потом Корлин и его головорезы, Эйрин, Кайрус, Клут, лекарь Фрейберг… Он пробыл в этом городе меньше суток, а силу его волшебства испытали на себе уже шестеро.
— Не ломай голову, — лекарь прервал его размышления. — Я вижу, ты хочешь ридумать объяснение, но это бесполезно. Просто скажи: каким образом получилось, что этот человек ожил.
Тор встал. Клут устало следил за ним.
— Это я… Это я сделал.
Голос юноши стал бесцветным. Ему было по-настоящему страшно: сейчас его жизнь зависит от того, как лекарь относится к…
— Ты Чувствующий.
Это не было вопросом, но Тор все равно ответил на него.
— Да. Я просто не мог позволить ему умереть.
— И что мне теперь с тобой делать, мальчик? Ты понимаешь, что я дал клятву — оповещать Инквизицию о таких, как ты?
Юноша ничего не сказал. Лекарь обернулся. Видно было, что он не на шутку разгневан.
— Да, этим варварам! Тьфу… А лекарь Меркуд знает? Что сказать? Он ступил на зыбкую почву.
— Знает.
Тор затаил дыхание. Клут притворился спящим, лекарь Фрейберг снова затеребил свою бородку. Несомненно, он был очень встревожен. Спёртый воздух комнаты звенел от напряжения.
— Допустим. Если великого Меркуда это устраивает — кто я такой, чтобы вмешиваться? Я никогда не понимал, к чему вся эта шумиха вокруг Чувствующих. Если твои способности позволяют вытащить человека с того света… Почему доброму человеку не использовать свой дар на благо Королевства?
Фрейберг встал и пристально посмотрел на Тора. Такой славный мальчик… Высокий, красивый… Лекарь почувствовал что-то похожее на жалость.
— Вы хотите сказать… что никому не расскажете?
— Конечно, не расскажу.
Тор шагнул к лекарю и неуклюже обнял его, не зная, как иначе выразить благодарность.
— Это чудесный дар, сынок, — торжественно произнёс Фрейберг. — Но опасный. В дальнейшем постарайся пользоваться им осторожнее. Намного осторожнее. В другой раз он может вызвать совсем иные чувства.
Юноша кивнул.
— Я должен идти, мой мальчик — у меня весь день расписан. Меня беспокоит одно: как ты объяснишь чудесное выздоровление почтенного Клута.
— На самом деле я думал только о том, чтобы он не умер… — признался Тор, запуская пальцы себе в волосы. — Но я что-нибудь придумаю.
— Думай быстрее, парень. У местного трактирщика язык без костей, и новость разнесётся по городу, как пожар в сухом лесу. Советую немедленно отсюда убираться. Воспользуйся темнотой и уезжай из этого города — чем быстрее
Вскоре Фрейберг ушёл, а Клут снова заснул. Тор спустился вниз и умял впечатляющую порцию, которую подали на завтрак. Служанка оказалась словоохотливой и подробно объяснила, как добраться до знаменитых общественных бань Хаттена.
После завтрака Тор почувствовал себя гораздо лучше. Грызя яблоко, он шагал по узким улочкам, любовался высокими домами, выкрашенными яркой краской. Из закрытых ставнями окон торчали шесты, на которых, точно пёстрые флаги, висела свежевыстиранная одежда. Тор немного погонял вместе со стайкой местных ребятишек мяч — надутый свиной пузырь — и на какое-то время перестал чувствовать себя деревенским болваном, который первый раз оказался в большом городе и таращится на все вокруг, вылупив глаза от удивления.
Вскоре он оказался на небольшой площади с фонтаном, богато украшенным всевозможными завитушками — именно о таком говорила служанка. Здесь и находились бани. Перед входом выстроилась небольшая очередь, и Тор пристроился в хвост. Молодые люди один за другим проходили внутрь, опускали в руку старухе-смотрительнице монетку и получали аккуратно сложенную простыню. Судя по выражению лица старой карги, она с удовольствием занялась бы чем-нибудь другим.
Сколько? — спросил Тор, когда подошла его очередь.
Старуха захихикала.
— Ну, крашавчик… если дашь вжглянуть на то, что вишит у тебя между ног, то и бешплатно пущу.
Тор с отвращение заметил, что во рту у неё нет ни одного зуба. А старуха, услышав взрывы одобрительного хохота, вошла в раж.
— А может, жаглянешь ко мне в комнатку? Я шама тебе жаплачу!
Старуха снова захихикала, в восторге от собственной шутки, и Тору пришлось ещё раз насладиться видом её голых дёсен.
К счастью, какой-то молодой человек, протолкавшись вперёд, деликатно тронул Тора за рукав.
— Две биты, — подсказал он.
Тор опустил две монетки в грязную ладонь, схватил простыню и со вздохом облегчения последовал за молодым человеком. Вслед ему нёсся зловещий смех старухи.
— Спасибо, — пробормотал Тор, нагнав своего спасителя.
— Не за что. Она омерзительна, но пристаёт к каждому встречному. Так что гордиться тебе нечем.
— Само собой. Меня зовут Тор Гинт, я путешественник.
— Рад познакомиться, Тор. Петир, мальчик по вызову. Он с наслаждением наблюдал, как у Тора вытянулась физиономия.
— Да ладно, Тор, нечего строить из себя блюстителя нравов! Сейчас мне нужно принять ванну, и тебе тоже — судя по тому, как ты выглядишь и пахнешь.
Петир сморщил нос и зашагал вперёд.
Вскоре, следуя за Петиром, который уже успел раздеться, Тор обогнул каменную колонну. Звуки мужских голосов гулко отдавались в огромном помещении. Фрески, которые покрывали стены и свод потолка, изображали мужчин, нагишом скачущих верхом на лошадях по лесу. Петир что-то говорил, но Тор был настолько зачарован этим зрелищем, что ничего не слышал. Из задумчивости его вывел громкий всплеск.