Предательство
Шрифт:
А они не так много выпили, с удивлением отметил Кайрус. Но, скорее всего, люди просто устали, вот их и разморило. Ладно, что ни делается, всё к лучшему. Раньше легли — значит, раньше встанут… и можно будет отправляться в путь с рассветом.
Что касается Ройса, то он все никак не мог успокоиться. Один из дозорных зевал не переставая, и офицер подошёл к нему.
— Будет тебе маяться, Корк. Ложись, а я за тебя покараулю.
Ответом ему была сонная улыбка, которая тут же сменилась зевком. Ройс поймал взгляд Херека и жестом показал, что займёт пост на севере. Херек кивнул. Он
Небо затянулось тучами, луна скрылась. К полуночи все ратники, подвыпившие и счастливые, уже спали, и над поляной раздавался радостный храп.
Только Кайрус сохранил голову ясной. Он тоже спал, но, как всегда, чутко.
На всякий случай незваные гости подождали ещё час. Надо было убедиться, что снадобье, подмешанное в эль, подействовало. Потом из темноты беззвучно выскользнули тени. Кайрус услышал во сне негромкий крик совы, но не насторожился и лишь перевернулся с боку на бок. В этот миг четверым его часовым перерезали горло, и их кровь залила холодную от росы траву.
Офицер очнулся слишком поздно. Он едва успел вскочить, когда острие одного кинжала упёрлось ему в грудь, ледяное лезвие другого — к кадыку, а крепкая мясистая ладонь закрыла ему рот. Несколько мгновений он вырывался, не понимая, почему никто не просыпается от шума. Что-то булькнуло, невидимый противник отвёл руку и тут же прижал к лицу Кайруса тряпицу, пропитанную какой-то сильно пахнущей жидкостью. Тело прайм-офицера обмякло, и он повис на руках нападающих.
Кайруса завернули в одеяло, под которым он спал и, больше не таясь, потащили к лесу, где его лицом вниз бросили на спину лошади и привязали. Спешить было некуда: королевские ратники будут спать очень долго, хотят они того или нет… а четверо дозорных не проснутся уже никогда.
Кайрус медленно приходил в себя. Снадобье было крепким, и голова до сих пор шла кругом, а во рту пересохло.
Пятеро. Пока Кайрус мог различить лишь силуэты на фоне небольшого костерка. Время от времени то один, то другой оглядывался, проверяя, очнулся ли пленник. Кайрус не спешил их оповещать. Для начала надо было понять, насколько крепко он вляпался.
Офицер приоткрыл глаза — чуть-чуть, чтобы со стороны не было видно. Он подозревал, что узнает кого-то из негодяев, и не ошибся: один из них оказался Гороном — портовым рабочим из Хаттена. Каким-то образом этот тип сумел дослужиться до смотрителя работ, хотя был настоящим животным. Кайрус знал Горона в лицо, но не более. Остальных он вообще видел впервые.
Кайрус попытался собраться с мыслями. В конце концов, всё это мелочи. Главное — что будет с его солдатами? Он уже догадался, что в эль было что-то добавлено. Но это значит, что у мерзавцев есть сообщник. Вряд ли кто-то из своих — скорее всего, это хозяин постоялого двора… При этой мысли Кайрус скривился, словно получил оплеуху.
Итак, его людей усыпили, его самого похитили. Но зачем? Что им от него нужно?
Всё встало на свои места, когда из леса вышел человек которого Кайрус сразу узнал. Корлин. Значит, месть… Вся эта свистопляска затевалась
Какое-то время Корлин негромко беседовал со своими сообщниками, затем подошёл к Кайрусу и с яростью пнул его сапогом под рёбра. Офицер сдавленно хрюкнул: ему показалось, что из лёгких вышибли воздух. Он попытался дышать, но это оказалось непросто. Бок немилосердно ныл, а одно ребро было явно сломано.
— Добрый вечер, господин прайм-офицер, — произнёс Корлин, отвешивая издевательский поклон. — Не ждали, что дельце так обернётся, а?
Кайрус попытался сесть, но снова получил сапогом в бок.
— Побереги силы, Кайрус — пригодятся, — Корлин гнусно ухмыльнулся. — У тебя впереди долгий день. Такого долгого у тебя в жизни не было. Я хочу подольше послушать, как ты умоляешь о пощаде.
Корлин громко хохотнул и зашагал обратно к костерку. Глядя ему вслед, Кайрус почувствовал, как внутри что-то сжимается. Предчувствия у него были самые скверные. Офицер следил, как подручные Корлина хлещут эль из небольшого бочонка. При этом главарь выпил от силы полкружки. Остальные скоро опьянеют, и им будет всё равно, что творить. Значит, расправы осталось ждать недолго.
Наверное, что-то подобное человек чувствует перед казнью… Кайрус поспешил отбросить эту мысль. Приговорённый к смерти обычно виновен в преступлении и принимает свою судьбу. Он, прайм-офицер Кайрус, невиновен и не думает смиряться. Страха больше не было, его сменило холодное бешенство. Если он всё-таки выживет после того, что ему уготовили… Тут. Кайрус с сожалением признал, что шанс у него невелик. Но если он выживет, то лично добьётся того, чтобы эта шайка получила своё. И пусть не рассчитывают ни на милосердие, ни на снисхождение.
Тем временем Корлин снова встал.
— Начинается, — пробормотал Кайрус, глядя на стволы деревьев.
Он подумал о любимой жене и ребёнке, которые давно умерли, но все ещё жили у него в сердце. Следующая мысль была о его воинах: есть надежда, что они отомстят. А затем, что странно, в голове возник образ Торкина Гинта. Кайрус представил, как Гинт погоняет коня, спешит к нему на выручку, а сзади, в седле, сидит его приятель-калека. Какой вздор! Уголок его рта печально дёрнулся. И всё-таки интересно, с чего ему вспомнился этот парнишка.
Корлин уже стоял рядом.
— Поставьте этого засранца на ноги! — рявкнул он.
Двое его сообщников исполнили приказ. Третий перерезал путы и тут же связал Кайрусу руки, и Корлин смачно плюнул в лицо прайм-офицеру. Плевок попал в лоб, и слюна медленно потекла по носу. В это мгновение Кайрус понял, что ещё ни к кому не испытывал такой ненависти. Он собрал во рту слюну и с огромным удовольствием ответил плевком, совершенно неожиданным и куда более метким — точно в губы Корлину.
— Можешь поцеловать меня в задницу, ублюдок, — проговорил он. — Жду не дождусь, когда перережу твою грязную глотку.