Предел Чандры
Шрифт:
– Ты можешь описать, что ты почувствовал?
– Ты бывал в Севилье?
– Проездом.
– Знаешь, на некоторых площадях и улицах там по-прежнему чувствуется дух инквизиции. У инквизиторов, а они были талантливыми ребятами, с юмором и фантазией, была в ходу одна пытка.
Эмиль слегка побледнел.
– Ден, может, мне стоит зайти позже?
– Нет, я закончу с ответом. Так вот, пытка заключалась в следующем. Еретику клали на грудь перевернутое металлическое ведро и затем опускали на ведро горящие угли. Ведро начинало нагреваться.
– Спасибо что поделился, старина, признаю, мы не все учли, и я понимаю, что мои извинения уже ничего не изменят.
– Тебе не за что просить прощения, друг. Но мне хотелось бы, чтобы ты понимал. Если передо мной сейчас стоял выбор между повторением пережитого и спокойным ожиданием конца, я бы не стал делать выбор вовсе. И потому меня страшит выражение вселенской грусти на твоем лице. Эмиль, прошу, скажи мне, что все прошло успешно…
– Не могу, Ден, прости, но не могу. Нам нужно поговорить.
Глава 8
Фредерик с упоением растянулся на кушетке в кабинете. Он только что закончил процедуры по синхронизации клеток и был порядком истощен. До знакомства с Деном его работа была чем-то средним между бесконечным обучением с параллельным строительством научных теорий и разработкой практических проектов, похожих на решение головоломки. Никогда еще от его работы не зависела чья-либо жизнь. Жизнь Дена, точнее, ее сохранение, была его шансом принести пользу, доказать себе, что он чего-то стоит. И он не собирался его упускать.
У Фредерика, впрочем, был и академический интерес к сердцу Дена. У него оставалось всего чуть больше года на создание прототипа человека при наличии нескольких важных неразрешенных вопросов, в том числе по связи между сердцем и мозгом. Ни один из разработанных им прототипов не мог похвастать идеальной реакцией сердца на передаваемые эмоции. У него были безупречные тела, словно над ними поработали лучшие пластические хирурги, лица идеальной пропорции, развитая физика с усиленными волокнами мышц и скелетами из ткани, способной выдержать падение бетонного блока, но не было сердца, способного биться неравномерно в зависимости от реакции и уровня гормонов в крови.
Теперь в его распоряжении был массив информации, скрупулезно собранной и уже обработанной на одном из суперкомпьютеров. Дело за малым – смоделировать сердце Дена и построить его же прототип. Пожалуй, что завтра он отправится прямиком в Орлеан и приступит к моделированию.
Раздался сигнал вызова, Фредерик увидел огорченное лицо Анны.
– Фредерик, привет!
– Анна, в чем дело? У тебя несчастный вид.
– Нет, Фредерик, со мной как раз все в порядке.
Он заметил акцент на слове «со мной». Фредерик тяжело вздохнул.
– Значит, не в порядке с Эмилем,
– Боюсь, что тебе придется исповедоваться, Фредерик. Они начинают этическое разбирательство.
– Могу я узнать повод?
– Они считают, что Эмиль затеял авантюру со спасением Дена не ради проекта, а ради спасения любовника сестры.
– Анна, они не могли об этом узнать сами, кто-то должен был рассказать, – он закончил с яростью: – Ты?
– Мне пришлось выбирать. Я сделала, то, что должна была. Защитила команду. А Эмиль большой мальчик, не пропадет.
– Ты разрушила его карьеру. Если комитет собирается для того, чтобы принять решение по Эмилю, что требуется от меня. На что я тебе?
– Первое – тебе необходимо будет дать показания. Второе – если вдруг решение будет принято не в пользу Эмиля, комитету понадобится назначить нового руководителя проекта. При правильном подходе к даче показаний, я думаю, комитет не будет возражать против твоей кандидатуры.
– Едва ли им нужна справедливость, этика для них пустой звук. Они просто-напросто жаждут крови.
– Возможно. Эмиль был слишком независим. Первые пару лет они мирились с его подходом, но проект на ходу, денежный поток стабильный, он им больше не нужен. Подумай о моем предложении, Фредерик, как следует подумай.
– Я подумал и у меня есть встречное предложение.
– Да, и какое же?
– А не пойти ли тебе на хрен.
– Помни, Фредерик, что, убрав Эмиля, они могут назначить человека извне. Человек этот, вполне возможно, оставит тебя, а, возможно, зная, что ты лоялен его предшественнику, решит тебя убрать. Ты готов положиться на волю случая?
– Он знает?
– Нет, но, возможно, догадывается.
– Я подумаю, Анна. Но ты должна знать, что доверия моего ты уже не вернешь.
– На что оно мне? – Фредерик увидел, как по щекам Анны стекают сверкающими дорожками слезы.
Эмиль аккуратно положил ручку в карман. Современные дети, задумался он, не имеют понятия о том, что такое ручка и зачем нужна бумага. Книги для них не более чем диковинка из лавки древностей. Однако он, как и двадцать лет назад, записывал важные, как ему казалось, мысли на чистый лист. Никому не придет в голову копаться в его черновиках, никто не взломает и едва ли поймет его бисерный почерк с таким количеством завитушек, что их хватило бы на любовные письма лорда-повесы.
В голове его крутились две мысли. Первая была до боли проста и внушала страх: успеют ли они довести до конца начатое с Деном. Вторая была связана с приглашением на заседание управляющего комитета, столь неожиданно назначенного на полдень завтрашнего дня. Приглашение пришло буквально пару часов назад, испортив и без того плохое настроение. Судя по тексту письма, обсуждать планировалось положение дел в целом, рост клиентской базы и потребность в росте вычислительных мощностей и памяти на облачных серверах.