Предел риска
Шрифт:
На такой пессимистичной ноте Ягушка влетела в свою квартиру, поужинала за компанию с соседкой и закрылась в своей комнате. Она бы с радостью приняла душ, но горячую воду отключили, а плескаться в холодной – не хотелось.
Ягушка упала на свой диван прямо так, в джинсах и рубашке с чужого плеча. Подушка обещала крепкие и сладкие сны, однако мозг отказывался отключаться. И все из – за этого вредного Кружавчика, будь он неладен!
Лениво щелкая стареньким пультом, переключая каналы на подержанном телевизоре, Ягуша перебирала события минувшего дня. Она не сомневалась, что останется работать в
Степа…
Что – то Кружавчик действительно выглядел каким – то унылым.
Ядвига отбросила пульт на стол. Поднялась с дивана. Нет, ну не может она оставить Ажура в беде. Тем более, ее платье и туфли со сломанным каблуком все еще оставались в его квартире. Нужно бы забрать.
Степан полулежал на уютном диване в гостиной своей квартиры, собирался выпить горячий кофе, сдобренный порцией хорошего коньяка, и бездумно пялиться в потолок. После сеанса массажа головная боль отступила, а тело, став ватным, отказывалось шевелиться.
В коридоре раздались тихие легкие шаги, но Степан не сдвинулся с места. Прикрыв глаза, Ажур прислушивался к своему телу.
Женские руки уже привычно прошлись по затылку, спустились к шее и легли на плечи. Ажуров оставался неподвижным. Вдруг возник вопрос, с каких пор он стал настолько равнодушным к женской ласке? Ответ на этот вопрос Степан отлично знал. Равнодушие его распространялось не на всех женщин. Было одно исключение. И с этим самым исключением Ажуров не торопился разбираться.
– Я могу остаться, – соблазнительный шепот на ухо оказался вполне ожидаемым.
– Не стоит, – лениво пробормотал Степан и кивнул на купюры, лежащие на столике перед ним, – Дверь захлопни.
– Как скажешь, – повела плечом девушка, склонившись через руку Степана, изящно дотянулась до крупных купюр пальцами с короткими ухоженными ногтями ярко – алого цвета.
Девушка выпрямилась, нарочито медленно, словно давала Степану шанс передумать. В последний раз провела опытной рукой по шейным позвонкам, слегка надавливая. Ажуров всем видом показывал полное безразличие, вспоминая, что подобные встречи с Лолой заканчивались, как правило, наутро.
За девушкой аккуратно захлопнулась дверь. Ажуров лениво отпил горячего ароматного напитка. Усмехнулся. Кто бы мог поверить, что руки опытной женщины оставят его равнодушным. Кажется, Ягуша права, до корня женьшеня остался крохотный шаг.
Мысли лениво переместились ко всей ситуации с Ядвигой Избушкиной. Дал же Бог фамилию! Но она удивительным образом ей шла. Вообще, девчонка в целом была очень забавной и странной, вносила в его жизнь хаос. Заставляла видеть во сне эти ее трусы в бабочки. И не только трусы.
Во сне к Степану являлся весь образ девчонки целиком. Прикрыв глаза, Ажуров мысленно прокручивал обрывки воспоминаний, в том числе и фантазии из своих снов.
Вот Ягушка лежит на паркете в его квартире, с обнаженным животом, разметавшимися по полу
А потом в мыслях начали мелькать куски фантазий Степана. Жаркие и горячие. Он видел каждый изгиб девичьего тела, чувствовал, как сам вспыхивает от возбуждения. И без всякого афродизиака. Женьшеню такой эффект и не снился. Еще бы! Когда вредная ведьма смотрит столь соблазнительно, опускает руки на свои бедра, стягивает с себя совершенно ненужную одежду, приближается к Степану, опускается на его колени, едва касаясь его губ, что – то шепчет, то никакая трава не остановит бурную ответную реакцию. От этой реакции Степану стало тесно в штанах, еще мгновение и его руки сомкнуться на женских бедрах, сожмут, впечатают в себя.
Дыхание Ажура участилось, все тело напряглось, готовое в любое мгновение сорваться в самые активные действия. Мышцы словно ожидали зеленого света от девчонки, шептавшей что – то на ухо. И ее голос становился громче, требовательнее. А вот голос Степана превратился в одно сплошное бормотание, неразборчивое и невнятное.
– Сейчас, моя девочка, – бормотал Ажур, цепляясь руками за девичьи плечи, сжимая бедра, стараясь максимально близко прижать Ягушку к себе.
– Слышь, блаженный, где у тебя порошок? – голос Ядвиги уже резал слух Степана, заставляя морщиться от резких ноток.
Тут же последовало несколько хлопков женской ладони по мужской щеке. Не сильно, но так, что сладкая нега начала медленно сползать с разморенного сном тела Ажурова.
– Кружавчик, ты умом тронулся? Или ты так в нирвану входишь? – не унималась Ядвига, – Ты вообще в курсе, что рукоблудство вызывает привыкание?
Степан моментально открыл глаза. Вот ведь, мать вашу за ногу! Это сон!
Ядвига стояла в полуметре от него, чуть наклонившись и с интересом рассматривая его лицо. Девчонка улыбалась, пыталась скрыть хитрые и насмешливые смешинки за плотно сжатыми губами. Не выдержала, прикрыла рот ладошкой.
Степан, моргнув, проследил за взглядом девчонки. Он ведь здоровый взрослый мужик. А крышу сорвало знатно.
– Твою ж мать! – ругнулся Степа, хватая подушку с дивана и прикрываясь ею словно щитом. Но ведь поздно. Девчонка уже все увидела.
Ажуров подскочил на ноги, сделал два шага в сторону. Обернулся, все еще держа подушку у своих бедер. Нет, разумеется, он не дрочил в своей гостиной. Этим делом он не занимался, пожалуй, лет сто уже. С тех пор, как познал прелести женского тела, лет в пятнадцать. А может и раньше. Но сейчас, видя сны о Ягушке в главной роле, он живо представил, что занимается с ней сексом. Настолько живо, что едва не кончил в штаны. Благо, что не разделся во сне. А так и сидел в пижамных штанах. Такого конфуза он бы не пережил.