Предел. Воплощение
Шрифт:
Почти всё оказалось пустым внутри, за малым исключением.
В некоторых коробках нашлась посуда. Чашки, кружки, тарелки, блюда, ложки и прочая-прочая. Мы уже даже не удивились, когда поняли, что она тоже из камня. Похоже, здесь жили какие-то фанатики, поклоняющиеся его величию. В других ящиках покоилась странная пыль, но не та каменная крошка, что вокруг заполонила всё. Микт предположил, что это следы чего-то истлевшего от времени. Ткань или бумага. Но вот в бумагу мне совсем не верилось, если у местных и существовала какая письменность, то поставил бы на каменные таблички. А если истлела ткань, то сколько же времени на самом деле здесь прошло? В паре таких ящиков
А далее приметили закономерность. Резьба на ящиках — не просто украшательство, но и практичность. Все непустые имели схожий рисунок, такая вот делёжка по содержимому. Так, коробки с посудой имели плетёный стиль — на них под разными углами переплетались всевозможные прямые линии. Ящики, полные тлена бытия, были с волнообразными линиями, словно имитируя то ли потоки воды, то ли порывы ветра.
И главная находка — третий вид — с ягодно-фруктовым письмом. Гроздья каких-то ягод, кругляши фруктов и редкие листья. На мой неискушённый взгляд, резьба этих ящиков была на голову выше всех прочих. Не просто, получается, фанатики, но и мастера.
Так вот, в этих ящиках рядками стояли запылённые тёмные бутылки. Вытащил одну. Тяжёлая. Восемь прямых граней — четыре больших, образующих основной контур сосуда, и четыре поменьше, убирающие острые углы соединения больших. Обтерев пыль, смог разглядеть и причину тяжести. Не только материал виноват, но и содержимое — внутри плескалось что-то ещё более тёмное. Никаких этикеток, никаких гравировок, способных пролить свет на содержимое. Только на сургучной печати едва-едва различима затёртая руна. Такую мы ещё не встречали, походила она на известную всем восьмёрку, но с прямыми углами — ?. Свою форму она не меняла, на какое бы расстояние не приближал зелёный кристалл. Не двуликая. Возвращаясь к бутылке, навскидку её объём около литра, и их восемь штук в ящике. А в других как? Подобных ящиков имелось ещё два, один полный, во втором только три. Итого девятнадцать близнецов. Как бы не хотелось нам утащить всё с собой, но нереально. Так что разглядываемую вернули обратно, вновь сделав ящик полным, и окончательно опустошили начатый, решив две взять с собой в путь-дорогу, если вскрытие третьей покажет какую-либо ценность или хотя бы съедобность содержимого.
Больше ничего интересного на третьем этаже не было. Так что изъяли кристалл из двери и вернулись на второй — вдруг он подойдёт и для него?
И мы не прогадали! Предположение оказалось верным. Похоже, нам посчастливилось найти ключ от всех дверей — вероятно, он принадлежал владельцу заведения или какому-то обслуживающему персоналу.
Уже со знакомым отсветом и щелчком открылась первая дверь. Первая не только по порядку, но и по иной причине. При приближении фиолетового кристалла к полотну подсветилась, кроме места приложения, ещё и цифра «1» над ним. На том открытия и закончились — внутри опять лишь пустота. Ею же оказались наполнены и вторая, и третья комнаты.
А вот четвёртая, наконец-то, принесла новенькое. В ней у стен стояла пара кроватей, а у их подножия — по сундуку. Напротив входа, между кроватями, располагалась тумбочка. А больше ничего и не было. Сундуки покрыты уже знакомым письмом с прямыми линиями, складывающимися в замысловатый орнамент. Похоже, предположение о вещевом предназначении предметов с подобным стилем верно. Пыль внутри сундуков тоже оказалась похожей по составу, за одним исключением — в одном мы нашли нечто твёрдое. Выудив, отряхнув которое, порадовались — вторая фляга прибыла в нашу команду! Найти бы, чем её наполнить, и
На том находки в комнате кончились, как и на всём этаже. Пятое помещение не порадовало ничем, кроме того факта, что там мы увидели настоящую вершину удобств — отхожее место, максимально похожее на трон.
— Каменный трон. Ха-ха! А местные те ещё затейники! — согласием с моими мыслями прозвучали слова Миктлана.
— Ну, что, вниз? Тащим пожитки сюда, отдыхаем на мягких кроватках, подкрепляемся с апробацией содержимого бутылки, и в дорогу? — спросил у Светлого, снимая кристалл с оказавшейся бесполезной двери.
— Звучит как план! — поддержал предложение Микт.
Дальше и реализовали его, но с незначительными правками — отдохнули на лавках первого этажа, а для подкрепления решили использовать местную посуду, за которой Ленивой Рысью смотался Светлый, пока я распечатывал бутылку.
Для идеальности нам не хватало разве что возможности разогреть еду, которая всё ещё выглядела вполне съедобной, несмотря на прошедшие дни. А если и отравимся, то всегда можно списать на то непонятное пойло, что разливал я по бокалам, притащенных Миктланом.
Печать с бутылки сорвать вышло легко. Хлопка никакого не раздалось, но над горлышком возникло небольшое облачко зеленоватого дыма, разнося по всему этажу умопомрачительнейший аромат пряных трав, сильнее будоража аппетит. Практически чёрная с едва заметным зелёным оттенком жидкость медленно и густо потекла в бокалы, опустошая бутылку, заполняя их доверху. Последние капли отправил на палец — какая-никакая, но проверка перед употреблением. Дискомфорта никакого не ощутил — палец остался вполне себе цел и невредим.
Уселись, подхватили бокалы, и в тиши таверны разнёсся гулкий удар камня о камень.
* Ленивая Рысь: https://author.today/reader/433488/4228606
Глава 19. Змий
«Если напиток меняет цвет — меняй хозяина таверны.
Одним движением Воплощения!»
Софрон Бдительный
Перед глотком ещё раз взглянул в бокал, рассматривая древнее пойло, решаясь совершить задуманное. И настолько залип, что очнулся от стука чужого стакана о стол — Микт бесстрашно выпил свой залпом, не терзаясь никакими сомнениями. Не удержался от тихого комментария себе под нос:
— Безумие и отвага!..
— Ик! — словно ответом раздалось от зажмурившегося явно в удовольствии Светлого, поглаживающего живот.
Вздохнул, окончательно решаясь, и пригубил свой бокал, делая сперва небольшой глоток.
Помнится, совсем недавно довелось испробовать божественную в своём ледяном, кристальном совершенстве воду.
Теперь пришла познать и её противоположность.
Нёбо нежно обволок огонь, яркий, жаркий, жадный, постепенно набирающий остроту. Без той болезненной резкости и безжалостности, без мгновений наведённого беспамятства… Легко скользя по горлу, проникая лёгким и ласковым ощущением в грудь, настолько мягким, что за одним глотком невольно и сразу следовал другой. Пока бокал не опустел совсем… Отставляя его в сторону, в голове возникла умная, но запоздалая мысль, что не следовало так необдуманно лакать неизвестное пойло. Вот уж, действительно, слабоумие и отвага!..