Предел. Воплощение
Шрифт:
Едва ли не единственным ограничением для артефакта являлся запрет запихивания живых существ — бессознательное тело раненого товарища или оглушенного, но живого Зверя — не переместить сюда. Но по сравнению со всеми возможностями, что дарило сокровище — сущая мелочь! Впрочем, другое ограничение в комплекте с этим не менее важно — только владелец мог сюда нырнуть, так что если уже я буду валяться без сознания, то сопартийцам моим будет грустно и тоскливо без этих самых припасов.
Остальные ограничения сбрасывать со счетов тоже не следовало, но с ними разбираться и осознавать пока не хотелось — к ним стоит вернуться
Если же говорить о механизме работы артефакта, то тут всё более, чем шикарно. Активация переноса предметов происходят мгновенно. То есть при некоторой удаче провернуть сиё можно совершенно незаметно для окружающих. От открывающихся перспектив улыбка сама собой расцвела на лице. Живём!
На том приятности, как ни странно, не заканчивались — другая сторона мгновенности заключалась в том, что здесь и сейчас я нахожусь лишь сознанием, которое только представлено в виде привычного тела, а само физическое — там, снаружи, в настоящей реальности. И всё происходит в момент, когда Микт шумно выдыхает, когда мы напряжённо всматриваемся в пряжку, стараясь заметить в ней какие-то изменения после окропления кровью.
И кровь здесь фигурирует не зря.
Привязка артефакта производится в два этапа. И для обоих необходима как раз кровь будущего владельца.
Первый этап — первоначальная настройка — становится доступен к проведению, когда прежний владелец перестаёт пользоваться предметом более тысячи лет назад. Внезапно, да? Сколько же лет городу-то?..
Второй этап — подтверждение привязки — должен быть выполнен в течение дня после первоначальной настройки, иначе произойдёт сброс первого. Случайная идея Миктлана — и вот невероятный результат.
Помимо того, у артефакта есть и ещё одно важное свойство-способность. Пояс может менять свой внешний вид, подстраиваясь под желание-фантазию владельца. Правда, для этого опять нужна кровь, но это такая мелочь по сравнению с бонусом маскировки предмета, что даже смешно. Но и ограничение у способности есть — не более раза в год. Так что сейчас применять её точно не следует — надо сперва закончить своё Испытание, поступить, наконец-то, в Академию, где получить форму соответствующую. И уже тогда применить изменение внешнего вида.
Но ведь никакая плюшка не может не иметь минусов, не так ли?
Так и здесь — почти каждый визит внутрь хранилища будет сопровождаться двумя спутниками. Первый — тот треск лопающегося стекла, а второй — боль. Из знаний, преподнесённых артефактом, значилось, что создатели пытались найти обход проблем, но так и не преуспели. Смогли лишь завязать громкость звука и силу ощущения на массу-объём предмета, приносимого или забираемого на хранение. И, конечно, подтверждение привязки также сопровождается ими, что на своём примере и ощутил. Искренне надеюсь, что смогу привыкнуть к такому, а иначе в напряжённой ситуации лучше не пытаться воспользоваться возможностями предмета — миг вынужденной дезориентации от звукового и болевого ударов может оказаться фатальным.
Отдельным же пунктом шло то, что для работы артефакту требовалось топливо. И если правильно перевёл представшие картинки, то «кормить» ремень нужно Ядрами Зверей. А количество и частота зависят от того, сколько и чего в него сложено,
Оставалось лишь решить, что из всего перечисленного рассказать Миктлану, а что — не следует. С одной стороны, уже не единожды спасали друг друга, а с другой: сегодня — друг, завтра — враг. Жизнь — штука сложная. У обоих вариантов есть свои плюсы и минусы. Но так и не придя к окончательному выбору, решил возвращаться сознанием в реальность. Пора!
Вновь тот самый миг — со стороны Миктлана слышится звук шумного вздоха, но теперь уже без звона лопнувшего стекла бытия, без ощущения боли. И ничего другого мне не оставалось, кроме как хлопнуть Микта по плечу да сказать:
— Всё, тайна раскрыта. Пошли к столу, расскажу, что к чему, — и приглашающе махнул в его сторону.
Там, рассевшись на свои прежние места, поведал выясненное Светлому. Без утайки — смысла скрывать что-то так для себя и не увидел. По итогу же рассказа Миктлан произнёс:
— Ну и везунчик ты, Власт! Даже не жаль, что не рассказать никому — всё равно не поверят.
— Ха-ха, тут ты прав на все сто, мой друг!
— Раз уж с поясом всё решилось, то пойдём дальше? — по горячим следам предложил Микт.
— Только «за». Но нужно прикинуть, может, что-то уже сейчас закинем в артефакт? И проверим на деле его, и себе жизнь облегчим, — подкинул идей и я.
— А давай! — ожидаемо согласился напарник.
Дальше последовали попытки как-то распределить пожитки наши на нужное, не очень нужное и почти ненужное. Но — справились! И, прикидывая вес, оставшийся у каждого в рюкзаке, мог сказать, что теперь тактически отступать с ним можно гораздо дольше и дальше. Прекрасно!
Перенос выделенного в хранилище и вправду принёс два удара — звуковой и болевой. Голова хотела лопнуть от звукового, а тело ощутило, будто кто-то под дых со всего размаху саданул. Что-то не уверен, что к такому можно привыкнуть…
Помимо пожиток хотел спрятать в нём и печатку «неживых», но не вышло — артефакт ни в какую не желал переносить-прятать её. Однако, здравствуйте, те непонятные ограничения, отложенные на потом. Причём неудачные попытки переноса этого совсем крохотного предмета принесли какой-то совершенно невыносимый уровень боли. Так что, придя в себя от последствий, спрятал кольцо обратно.
По молчаливому согласию брать бутыли с древним пойлом с собой не стали. Да и уже стоящие внизу отнесли обратно. Хватило нам приключений с ними. Ключ от комнат тоже вернули на место. Зачем всё свершили? Подумали, что пусть у кого-то в будущем будут свои невероятные впечатления. Тут даже немного почувствовали себя этакими злодеями, а может, и те, кто прежде оставил ёмкости, ощущали то же и потому так и сделали? На что неполный ящик и намекал…
Шли по уже знакомому обоим маршруту. Только повторять действия точь-в-точь на нём более не стали — «разделённое исследование» не практиковали, на проверку зданий тоже положили известное растение. Однажды, правда, приостановились в немом изумлении — той невероятной стены со сложнейшим узором на моей стороне улицы больше не было. Вместо неё, вместо входа в храм неизвестного воителя — привычные домики-близнецы. Что-то подобное подспудно и ожидали после сцен с ненастоящим-настоящим прошлым. Так что лишь махнули рукой да далее двинулись в таинственную глубь города.