Предел. Воплощение
Шрифт:
Если задуматься, то весьма подходящий символ для использования на печати — как в первом аспекте в качестве ограничителя, преграды для содержимого бутыли, так и во втором — как разделителя двух состояний — внешнего и внутреннего, настоящего и прошлого.
По остальным же рунам расклад получался следующий из их названия, светлого и тёмного аспектов:
? — «сердце горы», «источник руды», «воля бога».
? — «бездна», «пропасть», «дверь в мир мёртвых».
? — «падающий
? — «молот», «инструмент творения», «орудие казни».
Насколько же теперь всё становилось гораздо понятнее и очевиднее!
Особенно забавно получилось с руной ?, изображённой на молоте и его же означающей.
А вот руна ? и правда предупреждала об опасности — не зря для неё использовался красный минерал-кристалл.
С символом ? на кирке тоже всё выходило логично — инструмент по добыче руды как-никак.
Но кое-что и не сходилось. Понимания, почему на ней же в свете зелёного кристалла одна руна сменялась на другую, значащую «бездна», не было. Если прочие загадки получили ответы, быть может, и эта в своё время получит их?.. Поживём — посмотрим.
Присутствовала и другая чарка дёгтя в обретённых странным образом знаниях — как ни напрягал мозг, но не всплывали в нём изображения каких-то иных, ещё невиданных нами символов с сопутствующей им информацией о названии, об аспектах… Может, при встрече нового символа волшебным образом придёт его понимание, осознание?
— Власт! Эй, Власт! — раздался голос Микта, вырывающий меня из созерцания-познания рунного языка.
С некоторым трудом отрывая взгляд от печати, перевёл его на Светлого, вопрошая:
— Ась?
— Ты чего застыл, глядя на пробку-то, будто говорит она с тобой? Ха-ха! Раз тоже выпил всё, то ешь давай! Или добавки хочешь? — указал Миктлан сперва на рыбный паёк, а потом в сторону тёмных сосудов напитка, стоящие на столе.
— А-а-а, не, спасибо, мне точно хватит! — отказался я, глядя на едва тронутую еду и эту пару ещё полных бутылок, словно не съели мы ничего, словно не распили их, словно не было нашего путешествия-исследования города после… Словно кто-то неизмеримо могущественный взял и отмотал само время назад… Да ну бред же! Наверное, это всего лишь видение одолело меня от этого пойла неизвестных мастеров мёртвого города. Иначе же быть не может?..
Но что, если?..
Желая перепроверить-опровергнуть свои подозрения, спросил, тыкая в печать:
— Слушай, Миктлан, а есть у тебя мысли, что бы мог значить символ этот?
— Не-а, совершенно никаких! Я ж тебе о том наверху ещё сказал. Забыл, что ли? — ответил Светлый, а затем и сам забеспокоился: — Ты вообще точно в порядке? Если плохо — не молчи.
— Да всё нормально! Не переживай. Но кое-что проверить хочу, так что наверх надо бы сгонять. Ты как, со мной?
— Не, я за посудой уже ходил, не хочу
— Ну, как знаешь, а я пошёл, — сказал я, вставая и прихватывая ключ-кристалл со стола, что тоже почему-то лежал рядом.
Вновь поднявшись на третий этаж, открыл дверь кладовой и задумчиво замер. Запланированная проверка наличия ящиков с напитком с треском провалилась. Не из-за их отсутствия, а как раз наоборот — они всё также стояли на полках. Или, наоборот, состоялась?.. А, да без разницы! Уже без всякой надежды, чисто ради проформы, но взглянул на их содержимое. Те же пыльные бутылки спокойненько лежали рядками внутри.
Что ж, подытожим. Безумие — наше всё! Древний напиток таки вызвал весьма качественные галлюцинации, полностью неотличимые от реальности. Вопрос остался лишь один — почему только у меня, а как же Микт? Он ведь тоже выпил и выпил столько же.
Так, занятый думами о своей возможной избранности, вернулся вниз, где безжалостно был вырван из них голосом Светлого:
— Слушай, Власт, а ты где пояс такой надыбал? Мы же вроде всё обошли-осмотрели наверху, и не нашли ничего подобного.
В ответ лишь недоуменно уставился на Миктлана:
— Какой ещё пояс? Ты о чём вообще?
— Да на тебе же! Раньше не видел такого у тебя, — теперь и на меня недоуменно уставились.
Всё ещё ничего не понимая, перевёл взгляд ниже, осматривая себя в поисках предмета, о котором спрашивал Микт. И в глаза бросился отсвет-отблеск пряжки с того самого ремня, что не так давно в видении висел на статуе. Не видение, получается? Не безумие?
Пока же разглядывал его, отчаянно напрягал память, пытаясь вспомнить прочие картины из того ненастоящего-настоящего прошлого…
Так, что там вообще происходило? Давай, мозг, вспоминай! Вот мгновение, когда я замер от воя, а до него? Что же было до него?..
Момент столкновения! Разбил нос о постамент! Хм, но боли-то в носу не ощущается никакой… А след на рукаве? Есть!.. Кидаем ещё одно доказательство в копилку, что видение — не видение.
После — шаг назад, рассматривание статуи…
И вот на этом восстановленном перечне событий на задворках сознания мелькнула мысль и всячески попыталась из него же ускользнуть, но я не сдавался — крутил те мгновения и так, и сяк, пока не сообразил-таки, в чём неправильность крылась.
Кровь!
Её капли, попавшие на узор постамента и медленно стекавшие по нему. Только вот не вниз, нет. Они текли вверх. Поднимались миллиметр за миллиметром к застывшей фигуре воина, словно тянулись к ней или чему-то на ней. Точно ведь было такое! Просто тогда настолько увлёкся рассматриванием пьедестала, оружия и самого воина, что мелочь эту странную, противоречащую гравитации и здравому смыслу, совершенно пропустил мимо своего внимания…
И что-то подсказывает, прям кричит, что в тех каплях и сокрыта разгадка части секрета иллюзии обмана.