Предел
Шрифт:
— Но, черт побери, — не выдержал Снеер, — ведь одно дело рейзинг, и совсем другое этакий…
— Теперь это называется «даунинг» [6] . Новая специальность. С тех пор как начали проверять подозреваемых в рейзерстве, даунеры в цене. Ежели тебя разок накроют, то хана. Погонят на работу за парочку желтых, и уж тут тебе будет ни до рейзерства, ни до сладкой жизни.
Даунер замолчал, видя, что какой-то шпик заинтересовался их затянувшимся разговором. Они отошли в сторону.
6
От down (англ.) —
— Так как? — спросил даунер. — Решайся. Время — пункты.
— Как ты это сделаешь? На подставку? Или…
— Не твоя забота. У каждого свои секреты.
— Четыреста.
— Для тебя пусть так. Ты дружок Прона.
«Черт возьми, тоже мне дружок! — Снеер закусил губу. — В хорошенькое общество попал».
Он был взбешен. Столько пунктов! И он, Снеер, вынужден покорно торговаться с этаким дерьмом!
— Прона вот-вот возьмут. Если уже не взяли, — бросил он мимоходом.
— Откуда знаешь?
— Меня поймали в его кабине. По ошибке.
— Фараоны?
— Нет, какая-то маленькая электрическая скотина.
Снеер отвернул манжет и показал браслет:
— Вот все, что от нее осталось.
— Видел я уже это новое изобретение, — сказал даунер. — Не приживется. Да, еще только небольшой авансик. Две сотни, остальное потом.
— Но у меня же Ключ того… Разве Прон не сказал? Ни один автомат не перепишет, все предупреждены по силовой линии.
— Ерунда. Я знаю тут одного скупщика, недалеко. У него в малине собственный расчетный автомат, домашней работы, на батарейках. За десятку сделает. Ну как? Идем?
Снеер молча кивнул. Даунер пошел первым.
— Здесь, — сказал он, останавливаясь перед дверью высокого жилого дома. — Подожди минутку.
Снеер оглянулся. Улица была застроена угрюмыми, бетонными блоками с однообразными фасадами. На остатках вытоптанных газонов между домами играли дети, хотя время было уже довольно позднее. Видимо, родители были заняты более важными делами, чем присмотр за чадами.
«По статистике, — подумал Снеер, — работает только восемнадцать процентов взрослого населения. Остальные — это четверяки, пятиряки и шестиряки, для которых нет соответствующих занятий. Теоретически ни у кого нет серьезных материальных проблем. Даже у многодетных. И однако все резервные неустанно чем-то заняты. Чаще всего — подозрительными услугами в пользу более высоких разрядов, за желтые, разумеется».
Спустя несколько минут бирюзовая ветровка появилась в темном проеме двери. Снеер вошел следом в коридор, стены которого были покрыты всяческими каракулями. Вдоль одной бежала большая надпись: «Не трать желтых впустую. Дрянь можешь купить за красные!» На другой стороне Снеер прочел: «Даже если у тебя высший разряд, без пунктов ты…» Последнее слово было замазано.
Скупщик жил в двойной кабине на первом этаже. Когда они вошли, он заканчивал какое-то дельце с двумя прилично одетыми юношами. Снеер заметил, что у каждого было по несколько Ключей.
— Опорожняют чужие Ключи, — шепнул даунер. — Этой машинке начхать на сигнал идентификатора папиллярных линий. Можешь перевести все пункты
— Как? — удивился Снеер. — Ведь известно, с чьего Ключа идут пункты. Достаточно, чтобы владелец заявил о краже…
— Не заявит. Он уже в морге. Эти парни — больничные мародеры. Сотрудничают с медперсоналом. Когда пациент умирает, они сгоняют пункты с его Ключа, прежде чем больница заявит о смерти. Знаешь, какая это процедура? Когда пациент умирает, Сиском блокирует его счет в Банке и ждет распоряжений Отдела Наследований. После установления прав пункты умершего переходят на счет наследников. Пока нет сообщения, счет действует, но субъект уже мертв. Если в это время перевести пункты на чей-нибудь счет, то он уже не опротестует перевода, и действует юридическое правило, что он совершил перевод теплой рукой. Ты же знаешь, что датчики папиллярных линий проверяют температуру кожи и пульс в большом пальце.
Снеер прекрасно знал об этом, так как и сам неоднократно применял метод «на подмену», состоящий в использовании тоненьких, почти невидимых перчаток с искусственными папиллярными линиями, соответствующими линиям клиента. Они позволяли подделаться под другого человека во время проверки идентичности в тестовом автомате. Тогда бывает важно, чтобы температура внешней поверхности перчатки была в пределах средней температуры кожи ладони. Поэтому перед тем как войти в Станцию Тестов, следовало держать в руке нагреватель с термостатом, который снимали перед идентификацией.
Однако же способ этот требовал предварительного изготовления перчаток с согласия и при участии клиента, который должен был отправиться к специалисту, именуемому «перчаточником», чтобы снять мерку. Это стоило много желтых, обычно около пятидесяти, и сказывалось на гонораре рейзера, поэтому Снеер прибегал к такому методу лишь в крайнем случае.
Мародеры как раз кончили свои махинации с Ключами покойников, временно пребывающих между небом и землей. За Снеером уже ожидали трое следующих клиентов.
— Две сотни и десятка для тебя, — сказал даунер, втыкая Ключ в примитивно выглядевший аппарат.
Снеер вложил свой Ключ в другое отверстие. Машинка действовала безотказно. Переписка прошла прекрасно, в чем Снеер тут же убедился, взглянув на счетчик своего Ключа.
— Толковый парень, — сказал даунер, когда они вышли. — Видимо, нулевик, и уж никак не меньше единичника. Но официально — на пенсии. Ребята из больницы что-то подкрутили в медицинском компьютере, и тот объявил его непригодным к работе. За эту услугу он время от времени организует им перезаписи с покойничков.
— А с живых? Не случается?
— Почему ж. Только мародеры этим не занимаются, и вообще персонал больницы в такие дела не лезет. Это работа вампиров. Они пробираются в больничные палаты, симулируя тяжелое состояние с помощью соответствующих наборов химических средств и лекарств. Выкрадывают Ключи у пациентов и передают сообщникам, которые их опорожняют, а потом незаметно возвращают владельцам. Но это большой риск и малая выгода. В городских больницах лежат в основном пятиряки и шестиряки. Сколько из такого высосешь? Ну, несколько зеленых…