Предел
Шрифт:
Первое, что полиция делает в таких случаях, это устанавливает, кто выиграл от переписи пунктов…
«Надеюсь, этот идиот выбрал соответствующего пациента!» — утешал себя Карл, направляясь к станции метро, чтобы встретиться с вампиром.
Два штатских агента стояли перед комиссаром в позе полного отчаяния. Шеф был разъярен, и трудно ему было отказать в правоте.
— Не наша вина, комиссар… — мямлил один из шпиков. — Отдел Следственной Техники всучил нам этот чертов аппарат для опробования.
— Не надо было спускать с него
— Они уверяли, что задержанный не может сбежать. Арестомат излучает контрольный сигнал.
— Чтоб он сквозь землю провалился! — Комиссар бросил злой взгляд на валявшиеся на полу останки арестомата. — Не предвидеть такого простого трюка!
— Попытка отделаться от арестомата — нарушение, грозящее высоким штрафом или арестом, — сказал второй агент. — Но в данном случае нет даже доказательств. Произошла ошибка. Арестомат не идентифицировал того типа. Вероятнее всего, это был не Карл Прон.
— То есть? — нахмурился комиссар. — А кто же?
— Кто-то с недействительным Ключом. Арестомат не был запрограммирован на такие обстоятельства и не записал номера.
— Ну вот, извольте! Еще одна ошибка конструкторов. Упомяните об этом в рапорте. А Прон, насколько я понимаю, скрылся?
— Увы. Но, повторяю, мы тут ни при чем. Мы послали арестомат в отель, а сами отправились в больницу. Нам нельзя было лично задерживать подозреваемого, не имея доказательств. Арестомат же представляет собой юридический фортель, позволяющий держать человека в руках, не ограничивая его свободы.
— Но вампира вы не схватили.
— У нас есть несколько подозреваемых.
— Без всяких доказательств? Известно только, что кто-то отравил пациента, предварительно вытянув пункты с его Ключа. Единственным конкретным следом был ваш Прон. Необходимо его сейчас же найти и посадить! — злился комиссар.
— Все еще нет оснований, шеф! Владелец Ключа мертв. Перевод был сделан за десять дней до его смерти. В больнице стоит доступный всем расчетный автомат. Любой адвокат без труда докажет, что Прон мог совершить операцию легально с участием Бриски. Часто бывает, что пациент переводит свои пункты на счет знакомого или члена семьи с просьбой произвести какие-то операции. В данном случае у пациента не было близких родственников, значит…
— Ну да… — Комиссар почесал затылок. — Что известно о Проне?
— Тут у нас выборки из его банковского счета за последние две недели, — один из агентов разложил на столе бумажные ленты. — Семь дней назад он получил две сотни желтых от какого-то трояка, истратил их почти до последнего пункта. Жил в «Космосе», не скрывался, а даже, можно сказать, афишировал свои желтые. Сегодня утром, например, заказывал бутерброды с икрой и дорогой коньяк. Около полудня… вот здесь, отдал остатки пунктов тому, от кого получил те двести. А потом переписал десять тысяч с Ключа преуспевающей девицы…
— Можно предполагать, что это своего рода сберкасса. Они часто так делают, — добавил второй агент.
— А потом, около семнадцати, получил еще несколько сотен зеленых от одной женщины.
— Словом, никакой зацепки! — съехидничал комиссар.
— Ну…
— Еще один вампир выскальзывает из рук. Что делать, ребята? Организуйте постоянное наблюдение за счетом Прона. В конце концов он должен дать о себе знать, истратить несколько пунктов, вернуться в отель.
— А если… — начал было один из агентов.
— Ты думаешь, вампир, с которым он снюхался, постарался замести следы? — догадался комиссар.
— Вполне возможно. Только Прон, если он действительно соучастник, мог бы выдать вампира. А дело серьезное, так что…
— Ты, пожалуй, прав. Если не будет никаких операций со счетом Прона в ближайшую неделю, придется поставить на нем крест и начать поиски трупа, — согласился комиссар.
— Думаю, не будет. У него зафиксировано десять тысяч на Ключе! Чтобы убийца не попытался их присвоить?!
— Каким образом?
— Об их методах мы еще и понятия не имеем. Сумма стоит того, чтобы пошевелить мозгами. Например, можно снять кожу с пальцев покойника либо сделать папиллярную перчатку. А потом переписать пункты на десяток Ключей, принадлежащих разным людям с железным алиби. А еще лучше — на Ключи проституток или законопослушных на первый взгляд граждан. След размоется, разветвится и… ищи ветра в поле.
— Как бы там ни было, — решил комиссар, — не теряйте времени даром. Надо схватить еще нескольких стервецов, промышляющих в городских больницах. А с Проном подождем. Если не вынырнет за неделю, передадим дело в Секцию Исчезновений.
Зазвонил телефон. Комиссар долго слушал, потом беспомощно сказал:
— А что я могу сделать? Если он даже врет, этого не докажешь. Разве что отыщется вампир, и мы выбьем из него признания, но это еще сложнее. Отравить мог любой: больной, медсестра, какой-нибудь посетитель. Да, вот еще что: кого в таком случае пытался задержать этот идиотский арестомат? Да, понимаю… С Проном? Да пусть катится он к дьяволу.
Комиссар положил трубку и взглянул на агентов:
— Получайте своего «покойничка». Объявился. Старая лиса! Если он даже и был замешан в больничной афере, то теперь его ни в чем не обвинишь. Разумеется, он знал Бриски и, разумеется, взял его сбережения на сохранность. Покойник боялся, что его обкрадут.
— Звучит вполне правдоподобно. Последнее время в городских больницах творится черт знает что.
— А парня, который за несколько дней тратит две сотни желтых и держит десять тысяч на счету, трудно обвинить в намерении стащить у старичка несколько зеленых, — добавил второй агент. — Другое дело, что следовало бы проверить, откуда у четверяка такие доходы.
— Это уж забота Отдела Контроля Доходов. Незачем их подменять, у нас своих дел невпроворот, — обрезал комиссар. — Кстати, теперь мы знаем, кто обработал арестомат. Его зовут Снеер. Если Прон не путает. Но не думаю, чтобы он врал, зная, что его подозревают. Проверьте-ка Снеера.