Предисловие
Шрифт:
– Мир построен на противоречиях. Поэтому небытию должно быть противопоставлено бытие, неодушевленности - одушевленность. Иначе не было бы ничего: ни камней, ни скал, ни морей, ни небес, ни планет, ни комет.
Пенсионеры своим существованием как никто другой воплощают эту истину.
Пожалуй, Н. Н. был согласен с М. М., но побаивался своего согласия: тут можно затеряться в замысле романа "Граждане", а это совершенно не входило в его планы.
Н. Н. ничего не имел против того, чтобы его роман как-то коснулся и пенсионной темы. Но только коснулся.
Пожалуй,
Ведь, собственно говоря, жизнь человека в этом мире начинается только тогда, когда он начинает задумываться о смерти. До этого имеет место предисловие к жизни, и даже - предисловие к предисловию.
Кажется, когда бы о смерти и подумать, если не с наступлением пенсионного возраста, - ничуть не бывало: такого рода размышления пенсионерам (тем более советского происхождения), как правило, чужды.
Однако не все так мрачно: в хаос нет-нет да и возвращаются просветленные пенсионеры и рассказывают о том, что они пережили во время своей действительно целеустремленной жизни. Солженицын к нам вернулся, Любимов вернулся, Войнович вернулся. Не говоря уже о не столь отдаленных по времени возвращенцах с того света - писателях Булгакове, Платонове, Цветаевой, Набокове, Мандельштаме, многих, многих других.
Эти возвращенцы, живые и мертвые, поставили Н. Н. и М. М. в тупик: вычертили они если уж не круг, так замысловатый какой-то многоугольник будущего романа, но что делать с пенсионерами, так и не могли решить.
А тут еще произошла одна встреча: писатели лицом к лицу встретились с невиданным до тех пор пенсионером. С уникумом.
В дачном поселке, в котором они жили, запущенном, непутевом, поселился пенсионер со странной фамилией Сосновый.
Его многие здесь знали, слыхали о нем, ждали его.
– Вот приедет Сосновый, тогда уж мы и заживем по-человечески!
Сосновый приехал. Огляделся и резким, все еще сильным голосом заговорил:
– Что у вас тут происходит? Вода по трубам течет в час по чайной ложке, электричество выключают два-три раза в день, телефона нет, дорог и тех нет! Дело надо менять!
Прошло два-три месяца - поселок преобразился, стало как у людей, даже лучше: телефон появился, нормальный колодец был выкопан.
И все в кредит, все по божеским ценам.
В строительном мире у Соснового было множество знакомств, каждую неделю к нему кто-нибудь да приезжал консультироваться, рабочие слушались его с первого слова, и все-то он мог показать сам: как надо строгать-рубить, бетонировать, закладывать и стыковать трубы, - мог он поставить и новый трансформатор.
Говорили, он строил везде: в пустыне, в горах, в степи, в лесах, строил все: заводы, города, ГЭС, АЭС, железные и шоссейные дороги, - строил в самых разных качествах: и большим начальником, и десятником, и зеком.
Человек этот был совершенно седым, стройным, голоса
Но не тут-то было: Сосновый с женой-старушкой вели совершенно замкнутый образ жизни, ни с кем не беседовали.
– Мое дело - строить, - говорил он.
– Сооружения строить, а не жизнь. Судить-рядить жизнь - это мне чужое. Совершенно постороннее. Не умею. Всю жизнь строил, а никакого уюта так и не построил!
– еще признался он как бы между прочим.
Горбачев тоже единственно что хотел - перевести социализм с идеологов на таких вот строителей, но где их возьмешь, таких-то? Их раз-два - и обчелся.
А уж как хотелось нашим писателям написать по образу Соснового необычайный характер пенсионера, поднять свой роман на высоту: шутка ли положительный герой нашего времени!
Глядя на Соснового, Н. Н. и М. М. вспомнили, как у них возник замысел "Граждан".
Лет пятнадцать, что ли, тому назад они отдыхали в Кисловодске, в большом и обустроенном санатории имени Серго Орджоникидзе. "Орджоникидзе" расположен на горе, выше всех других санаториев, в том числе правительственных "Красных камней", охраняемых по ночам огромными и злыми собаками.
Была зима.
Н. Н. и М. М. жили в двухместной палате, их соседом оказался человек по фамилии Павлюченко, серо-рыжий, роста выше среднего, с голосом скрипучим и недовольным. Он интересовался: а не может ли он кому-нибудь продать свое санаторное место? Например, Н. Н. и М. М.? Тогда эти двое еще были одним, вот один бы и жил в двухместной палате.
Он мало ходил в горы, на Большое и даже Малое Седло, больше - в город, там он прикидывал, сколько стоит вот этот, этот и этот дом и на каком углу было бы выгодно открыть забегаловку, на какой площадке за деньги показывать диких животных, а на какой продавать горячие пирожки с говядиной, с курятиной и с морковкой.
Он был довольно высокопоставленным служащим какого-то промышленного министерства, но о промышленности разговора никогда не заводил, ему бы только купить-продать, нажиться, выгадать.
Странное существо. Казалось, что со своим эгоизмом он нигде и никогда не найдет себе применения.
Но теперь его имя стало довольно часто мелькать в печати в связи со всякого рода сделками и разборками. Он даже и к северному никелю имел какое-то отношение.
Так вот, благодаря ему у Н. Н. и М. М. и возникло намерение начать свой роман о гражданах эпохи перестройки, а как бы хорошо было закончить его фигурой пенсионера Соснового!
Но Сосновый был в такой степени эгоизма лишен, что он всем своим существом противился участию в каком-либо деле, которого он не знает досконально. Хотя бы и в таком безобидном, как роман "Граждане".