Предисловие
Шрифт:
Да-да - Сосновый сильно смутил наших авторов: они если даже и закончат достойно своих "Граждан" - чем это будет? Словами будет. В нынешнем потоке словесности печатной и устной это никак не скажется или скажется кое-как, с грехом пополам, мизерно.
И проявился комплекс неполноценности, свойственный многим писателям, нашим авторам - в значительной степени. Так что Сосновый стал иногда сниться им по ночам. И тому, и другому.
...Ничего не оставалось, как с растревоженным сердцем приступить ко второй части "Предисловия": создать принципиальный набросок той будущей, еще небывалой России при смерти,
В этом смысле и с "челноками", и с убийцами дело обстояло гораздо благополучнее, чем с пенсионерами и с самими авторами.
Н. Н. еще держался, а вот М. М., тот ни днем ни ночью места себе не находил.
Будущее... Считалось уже сегодня, что численность чиновничества в России нынче в два с половиной раза больше, чем его было десять лет назад во всем Советском Союзе. А ведь тогда мы тоже диву давались - сколько чиновников! Боже мой, какое множество!
А еще и нынешняя оппозиция! Хотя и оппозиция, но к чиновничеству пристроилась на равных, откусывает от государственного пирога ничуть не меньше, иной раз побольше.
Чем чиновников было больше всяких и разных, тем лучше жилось власти: государственной, оппозиционной, назначенной, выборной, уголовной, прокурорской, банковской или кооперативной или без всякого названия.
Такого ее количества еще никогда не было ни на Руси, нигде смешанной, друг от друга неотличимой, столько же склочной, сколько единой в стремлении к размножению, в бесконечных обещаниях.
Именно на этом фоне эпидемии власти в стране и происходило все то, что происходило. И что произойдет.
Никто, ни один человек не знает, какой капитализм или какой социализм строит Россия, каких она должна придерживаться социальных и государственных законов, каких образцов прошлого или настоящего.
Вот и ходила самая богатая в мире страна по миру с протянутой рукой, выпрашивала копеечку, выпрашивая, налево-направо разбазаривала свои богатства и, кажется, утешала всех жуликов на свете. "Жулики всех стран, соединяйтесь!"
М. М. предлагал такой облик России недалекого будущего: леса вырублены, полезные ископаемые разграблены, еще недавно заселенные местности обезлюжены и на них восстановлено кочевое скотоводство. Скот беспородный, более того, селекция будет работать не вперед, а назад: восстановит породу коров-сибирок (еще татарских времен). Малорослая, чуть побольше козла, сибирка и молока дает с козлиное, два-три литра, но это самое жирное молоко, и по маслу проигрыша никакого, зато сибирки не требуют теплых помещений и корм зимой добывают сами ("копытят" снег).
Младший сын Н. Н. Андрюшка, наслушавшись отцовских разговоров и споров его с самим собой, уже готовился в ковбои (при условии: у него будет маленький вездеход и тоже маленький вертолет).
Обязательное образование в России, по М. М., будет четырехлетнее, при условии, что учителя не будут бастовать.
Будут в России и огромные города, наполовину заселенные бомжами со всего света. Другая часть населения городов - чиновничество.
Будут и отдельные племена.
Иным племенам не нужны будут ни культура, ни наука, ни искусство только оружие. Стремление к миру там наряду с уголовными преступлениями будет караться по шариату.
Будет в городах
История как наука будет не в почете: какой власти она нужна? какой оппозиции? Коммунисты, те вообще откажутся от истории. Наука в целом будет, но в необычном порядке: сначала научные исследования будут распродаваться, а затем внедряться в жизнь. Распродаваться они будут с торгов, кто больше даст за исследование; внедряться - смотря по авансам.
Результаты не такие уж скромные. Многие ученые окажутся сотрудниками чужих академий - этот отхожий промысел станет очень распространенным, но и быстро начнет затухать: рынок заполнится вскорости.
Жизнь перед тем, как ей погаснуть на Земле, что экологически неизбежно, станет внеисторической, примерно такой же, как в доисторические времена.
Единственным национальным богатством (духовным) останется язык, но русский язык будет распродаваться государственными и частными фирмами: за внедрение иностранного слова вместо русского будут выплачиваться порядочные суммы.
Еще будет распространяться эсперанто - тоже небескорыстно.
Кино и театр будут показывать в промежутках между рекламными роликами, но они все-таки ухитрятся выжить, многие артисты будут знамениты благодаря тем же роликам и порно.
Однако все это пустяки, все - частности, потому что над всем возвышается непосредственная угроза экологической гибели.
Земной шар преобразуется в некий вариант самого себя: он ведь утяжеляется за счет размножения человечества и становится легче за счет откачки из него нефти. А что стоит искалечить земную кору, если ее толщина всего тридцать километров, а на ней - метр растительного слоя.
Нефть сжигается, прогревает атмосферу, в результате - озоновые дыры. Меняется вес земного шара и атмосферы - значит, меняется орбита их вращения вокруг Солнца. Меняется климат.
Какой смысл заниматься склоками и дележом власти старыми, подлыми, изощренными способами на совершенно другой, искалеченной и исковерканной, земной коре? Заниматься, к примеру, проблемами коммунизма? Нелепо! Дико! Дикое сочетание первобытности с современностью. Зачем я буду участвовать в этой пляске на кладбище? Не буду!
– так говорил, так по ночам выкрикивал М. М.
– Действительно - блажь!
– подтверждал Андрейка, когда однажды М. М. затеял за столом разговор на эту тему.
– Потрясающая блажь и глупость, такой еще не было. Такая может быть только однажды! Такая может быть только в государстве власти, и ничего другого. Такая и есть. То есть конец цивилизации, конец земному шарику. Да здравствует откровенный секс.
– Дурак ты, Андрейка!
– вмешалась Софья Андреевна.
– Уличный дурак. Молокосос, а туда же! Секс без любовной интимности - это свинство, что-то звериное. Если ты этого не усвоишь, то тоже будешь скотиной! А ведь когда ты родился, у тебя были такие умные глазки! На редкость!
– при этом Сонечка внимательно посмотрела на мужа. Дескать, у тебя тоже когда-то были. Кажется, она стала отличать в нем Н. Н. от М. М. А старшего любить сразу за двоих сыновей.