Предместье

Кочетов Всеволод Анисимович

Людей Долинин увидел только в сквере, между гостиницей "Астория" и сложенным из гранита мрачным зданием бывшего германского посольства, превращенного в госпиталь. Это были четыре тоненькие девушки в брезентовых сапожках и туго стянутых армейскими ремнями гимнастерках. Они что-то делали среди вскопанных больших и малых клумб сквера. "Неужели взялись цветы сажать?" - подумал Долинин с удивлением. Но, подойдя ближе, понял, что там не клумбы вовсе, а грядки, самые обычные грядки, и девушки неумело, неловко, вкривь и вкось, сажают в разрыхленную землю зеленые стебельки капустной рассады.

Огород в центре

Ленинграда! "Пройди по городу, люди землю ищут..." вот, оказывается, что означали эти слова секретаря обкома.

– Товарищи огородницы!
– окликнул Долинин.
– Чьи же тут бахчи будут? Ваши собственные, что ли?

– Собственные?..
– засмеялась одна из девушек.
– Ну что вы, товарищ!

– Собственные у нас только руки, - сказала другая.
– А капуста казенная.

– Чья же? Организации или части какой-нибудь?

– Уж какой-нибудь!

Девушки явно хранили военную тайну. Долинин не стал больше допытываться у них, чья капуста, а засучил рукава и начал показывать, как полагается сажать ее правильно, чтобы хорошо прижилась и дала бы высокий урожай.

– Вы не агроном ли, товарищ?
– спросили его.

– Агроном, да еще и с многолетним стажем, - ответил он, смеясь, попрощался с огородницами в гимнастерках и пошел дальше.

Побродив вокруг собора, он возле входа на винтовую лестницу, по которой когда-то, до войны, поднимался с дочерью на вышку, увидел вторую дверь, тоже массивную, тяжелую, но ведущую не на вышку, а вниз, в подземелье. Оглянулся вокруг, пожал плечами и стал спускаться по каменным ступеням.

В длинных подвальных коридорах, натыкаясь на встречных и зажигая спички, расспрашивал, как найти Рамникову Маргариту Николаевну. Никто ее не знал. Наконец чья-то рука помогла Долинину, и он, ведомый ею, очутился в каморке с полукруглыми сводами. На узких железных койках там лежали и сидели, не понять - мужчины или женщины; кто-то читал возле стола при свете коптилки.

– Маргарита Николаевна!
– окликнула от двери та, которая привела Долинина.
– Вас!..

С одной из коек поднялся кто-то худой и под этим нависшим потолком показавшийся неестественно высоким. Коптилка мигала, и свет падал косо, только на половину лица, и Долинин не узнавал ту, с которой так часто встречался, бывало, и в колхозном правлении и на совещаниях в районе, и просто в поле, в кругу колхозников. Но Рамникова узнала его сразу.

– Яков Филиппович!
– Она бросилась к нему.
– Вы? Неужели это вы?

– Как видите, Маргарита Николаевна, я. Не ждали разве?

– Вот уж чего нет, того нет. Никак не ждала.

Она была возбуждена, взволнована, пространно и сбивчиво отвечала на вопросы Долинина, показала паспорт со штампом прописки: "Исаакиевский собор". Но радостный тон ее изменился, когда Долинин спросил о том, как Маргарита Николаевна эвакуировалась из колхоза. Сухо и коротко рассказала она о пешем походе с ребенком и стариком отцом в Ленинград, о зиме, проведенной здесь, в подземелье, о своей долгой болезни, о смертях сначала отца, а потом и дочери...

Долинин слушал молча, зная, что словесными соболезнованиями ничему не поможешь. Затем он сказал:

– Хватит вам здесь сидеть, Маргарита Николаевна. Работать пора начинать. Пахать, сеять. Потому и приехал за вами.

Рамникова

оживилась:

– Разве это возможно - сеять? Где сеять?

– Возможно, и вполне. Непременно будем сеять. Только как у вас со здоровьем?

– Что там здоровье! Я же еще не старая, Яков Филиппович. В поле все пройдет. Все!
– горячо и убежденно ответила она.

Жители странного подземного обиталища, над которым давно уже неподвижно замер гигантский маятник Фуко, расстилали постели, коптилка предостерегающе потрескивала, готовая погаснуть, и Долинин поднялся с табурета.

– Завтра за вами приеду на машине, Маргарита Николаевна, - сказал он вполголоса.
– Успеете собраться?

– А что мне собирать? У агронома сборы, как у цыгана, недолгие.

Рамникова в эту ночь почти не засыпала. Возбуждение, вызванное появлением Долинина, его приглашением ехать в район, не проходило, напротив - все усиливалось. Под тяжелыми, душными каменными сводами она уже ощущала не керосиновую копоть плошки, а теплое дыхание весенней земли, запах клейких тополиных почек; и даже всегда раздражавшее посапывание спящих вокруг соседей не казалось ей в эту ночь таким уж окончательно противным.

Когда назавтра Ползунков мчал ее и Долинина по загородному шоссе, она не переставая смотрела на мелькавшие мимо кусты ракит с распустившимися барашками, на желтые цветы при дороге, на взлетавших перед радиатором скворцов. Среди этой оживающей природы Долинин увидел Маргариту Николаевну уже совсем другой, чем сутки назад, - увидел ее почти прежнюю.

Он узнавал и быстрый взгляд ее немного насмешливых, словно осуждающих глаз, и гладкий зачес темных прядей под вытершейся меховой шапочкой, и манеру упирать локти в колени и класть подбородок на сцепленные в пальцах кисти рук... Только вот бумажно-сухое лицо, с непривычной желтизной под глазами - след голодной, страшной зимы... Но и это пройдет, она правильно сказала вчера: солнце, воздух и труд врачуют и не такие раны.

Цымбал попрощался с Пресняковым и вместе с Долининым вышел на улицу. На улице пекло солнце. Не выдерживая солнечного натиска, на тополях и черемухах лопались почки, деревья окутывал легкий дымок первой зелени. На голубом скворечнике, поднятом над зданием районного отделения НКВД, передразнивая кошку, громко мяукал скворец. Кошка ходила по коньку крыши, с удивлением поглядывала вверх на странную птицу и тоже мяукала. От досады.

Долинин вошел в кабинет к Преснякову в тот момент, когда Цымбал прикуривал от зажигалки, поданной ему Курочкиным.

– Ну вот, товарищ Цымбал, - сказал Пресняков, поднимаясь при этом навстречу Долинину, - мы тут через облземотдел выяснили, что вы были бригадиром тракторной бригады, работник отличный, мастер комбайновой уборки...

– Как раз это же мне рассказывала о вас сегодня одна ваша знакомая. Такую фамилию знаете - Рамникова?
– спросил Долинин.

– Маргарита?
– Сминая в пальцах окурок, Цымбал приподнялся со стула. Она здесь?

– Да, Маргарита Николаевна. Ехали с ней из города, я рассказывал о том, что есть у нас уже и трактористы - это мы о весеннем севе толковали, назвал вас. Она сказала: если это тот Виктор Цымбал, с которым она училась, то одним хорошим работником в районе стало больше. Вы учились с ней?