Предпоследний сеанс

Збых Анджей

То же самое он повторил Арнольду, когда встретился с ним на квартире. Старик нервничал: прихрамывая ходил по комнате, открывал шкафчики и рассматривал какие-то бумаги.

– Проверяю, нет ли чего подозрительного, – проговорил он. – Каждый раз вечером просматриваю свои вещи. Радиостанцию не найдут, а если что… – махнул он рукой.

Клос присел на кровать:

– Твое мнение?

Арнольд только пожал плечами.

– Центр сегодня повторил приказ, – ответил он.

– Получил описание внешности связной?

– Не

запрашивал, – ответил Арнольд.

– Запроси, и побыстрее.

– Могу вызвать Центр только в четыре часа.

– Это поздно. Что будем делать?

– Хочешь чаю? Правда, как всегда, эрзац. Могу еще угостить картофельными оладьями. Другого ничего нет.

– Что же будем делать? – повторил Клос. Арнольд молчал.

– Келд появится на вокзале в сопровождении гестаповцев, – рассуждал обер-лейтенант. – Может, выстрелить в нее в зале ожидания или на лестнице, ведущей на перрон?

– Это безумие, – возразил Арнольд.

– Да, в этом случае слишком мало шансов скрыться. Лучше появиться в штатском, стрелять необходимо с близкого расстояния, наверняка.

– Центр не утвердил бы этот план операции, – заметил Арнольд.

– Келд должна быть уничтожена, – произнес Клос твердо и решительно. – Речь идет не только о жизни связной, но и о документах, которые она везет. Сам понимаешь…

Арнольд принялся печь оладьи. Делал это умело и быстро.

– Люблю картофельные оладьи с джемом, – сказал он. – И вообще люблю все сладкое, только не могу на это тратить все талоны.

Клос встал.

– Что ты намерен делать? – забеспокоился Арнольд.

– То, что я уже тебе сказал. Не вижу другого выхода. Если б я был уверен, что Ингрид еще до двух вернется домой…

– Тогда? – Арнольд с аппетитом начал есть картофельные оладьи.

– У меня найдется несколько забавных игрушек из пластика, – спокойно сказал обер-лейтенант. – Я завел бы часовой механизм на определенное время, оставил бы их в квартире Ингрид, и бомбочка-сюрприз взорвалась бы. Но это только в крайнем случае, ибо жаль фрау Шустер, которая никуда не выходит из дому. Однако теперь…

– Ты всегда был слишком чувствительным, – проговорил Арнольд.

Стрелка часов приближалась к десяти, когда Клос снова появился в районе Шарлоттенбурга. Войдя в ресторан «Золотой дракон», он оставил в гардеробе плащ и небольшой увесистый портфель. Обер-лейтенант пришел в надежде увидеть Берту с Шульцем или Ингрид. Мюллер мог пригласить ее на ужин; он ничем не рисковал, ибо Келд и раньше появлялась здесь в сопровождении высокопоставленных офицеров СД. Ингрид не могла не проститься с Бертой, если не сделала этого раньше. В зале было душно и многолюдно: та же певица, то же самое танго и подвыпившие офицеры вермахта в парадных мундирах. Клос увидел Шульца, который сидел в одиночестве за тем же столиком, что и вчера.

– Привет, дружище! Ты один? – спросил Шульц, когда Клос подошел к столику.

– Как

видишь.

– А Ингрид? – В голосе капитана прозвучала нескрываемая ирония.

– Вот ищу ее, – ответил Клос. – Как ты думаешь, что с ней могло случиться?

– Присаживайся и выпей. Это отличный коньяк, и подают его только по знакомству. Здесь было гестапо, мой дорогой. Фриц Шабе, помощник хауптштурмфюрера Мюллера, усиленно тебя разыскивал.

Клос потянулся за рюмкой. Силой воли он взял себя в руки, ни один мускул не дрогнул на его лице. Щульц, который внимательно наблюдал за ним, не заметил и тени беспокойства.

– Меня? – спросил безразлично Клос. – Чего они хотят? Какого черта?

– Они тоже хотели знать, что случилось с Ингрид Келд, – объяснил капитан. – Видимо, убеждены, что ты можешь что-то сказать им об этом.

– Только то, что она не пришла на свидание. А коньяк действительно превосходный. – Клос наслаждался его ароматом. – «Наполеон»?

– «Наполеон», – подтвердил Шульц. – И больше тебе ничего не известно об очаровательной шведке?

– Я не святой дух, – ответил резко Клос. – А что им нужно от Ингрид?

– Не догадываешься?

– Говоришь загадками. Я человек прямой и люблю ясность. Ну выкладывай, что тебе известно?

Шульц усмехнулся.

– Не очень много, – протянул он медленно. – Только то, что Фриц Шабе допрашивал привратника и какую-то фрау Шустер. Видимо, им очень нужна певица Келд.

– Господа из гестапо нередко ищут людей, которые уже находятся у них в руках.

– Ты смелый, Ганс, – прошептал Шульц. – Только не советую тебе говорить об этом Шабе. Думаю, что они имеют какой-то важный повод, иначе не стали бы интересоваться этой шведкой.

– Шабе сказал тебе что-нибудь конкретное?

– Нет. Только вел себя так, будто Ингрид убита, а он ведет следствие.

– Прошло уже больше двух часов, как она вышла из дому, – заметил Клос.

– Вот именно. Ты утверждаешь, что она не пришла на свидание. Может, договорилась с другим, например с Мюллером…

– Ты думаешь…

– Я ничего не думаю, – прервал его Шульц. – А вот, кажется, и Фриц Шабе…

Высокий гестаповец с глубоким шрамом на правой щеке подходил к их столику. Клос встречал его на совещании в управлении. Шабе подошел прямо к Клосу, представился и сказал:

– Вы, господин обер-лейтенант, были на Восточном фронте. Это хорошо. Такие, как вы, нужны в Берлине. – Голос его сделался тверже. – Я разыскиваю вас, господин Клос, уже целый час. Где Ингрид Келд?

– Я так же хотел бы это знать. – Клос спокойно поднял свою рюмку и пристально посмотрел на гестаповца. – Может, выпьете с нами? Это «Наполеон», отличный коньяк.

– Мне не до шуток! – Лицо Шабе оставалось неподвижным. – Дело государственной важности. Наш разговор носит официальный характер. – Тем не менее к столику он присел.