Председатель 2
Шрифт:
— Что есть, то есть. Молодёжь нынче о другом думает. Есть сосед у нас, Лёшка, спился с дуру. А такой парень был...
— А ведь много таких как он! Я, между прочим, вообще не пью! В здоровом теле — здоровый дух! — Митя продолжал заниматься саморекламой.
Женщина легла на лавку и задрала руки за спину, как и рекомендовал чудесный тренер. Вот только у неё едва это получалось.
— Сейчас я вам помогу, позвольте! — он ухватился за её руки и потянул их вверх, как вдруг раздался хруст.
—
— Это нормально в вашем-то возрасте. Над гибкостью тела нужно работать! Сейчас сделаем небольшую разминку, а как встанете, так сразу почувствуете облегчение. Гарантирую вам!
Он потянул её руки ещё сильнее вверх.
Странный хруст раздался снова.
— Ой! Ай! Больно! — завопила что есть мочи женщина, — Хватит! Остановитесь!
— Мама! Что-то случилось? — испуганно подбежала к ней дочь.
Ягодецкий тут же отпустил руки женщины и испуганно отошёл в сторону. Кто же знал, что не стоит так сильно тянуть?
Старуха попыталась встать с лавки, но сильная пульсирующая боль ещё сильнее ударила в спину. Женщина упала на землю.
— Что вы наделали! Помогите же нам! — девушка обернулась чтобы найти глазами виновника, но от Ягодецкого и след простыл. Он исчез также быстро, как и появился.
Неравнодушная толпа помогла женщине встать на ноги, но та едва могла передвигаться.
— Да чтоб ему пусто было! — злобно пробормотала старуха.
О произошедшем с несчастной старушкой Лидией Пантелеевной я узнал только на следующий день. Полина Лихачёва, её дочь, ворвалась ко мне в кабинет утром и начала слёзно умолять меня отвезти её мать в фельдшерско-акушерский пункт в Красную Зарю.
Как назло, делегировать эту задачу мне сегодня было некому, все машины заняты. Но и оставить людей в беде я не мог. Так что, проклиная Ягодецкого на чём свет стоит, я вызвал Андрея и мы вместе с ним, да с Полиной, кое-как погрузили бабульку на заднее сидение. Её сегодня так скрутило, что она буквально не могла разогнуться.
Сначала я думал отправить Андрея одного, но всё-таки решил и сам съездить. У меня как раз накопилось несколько вопросов к председателю Красной Зари, да и заодно хотел узнать, известно ли что-то про нашего нового участкового. Пока что за порядком следил временно заменяющий его милиционер из Ульяново.
Но стоило мне выйти из ФАПа, как я понял, что о моём приезде уже знает, наверное, вся Красная Заря. По крайней мере, на выходе меня уже поджидала девушка, представившаяся как Светлана Огурцова.
— Просто хотела посмотреть в глаза человеку, который разрушил мою семью, — зло выпалила она, — вы совершили чудовищную ошибку, мои муж, отец и мать ни в чём не виноваты. Вы просто из зависти это сделали, признайтесь
Она уже орала на всю улицу так, что вокруг начали собираться люди. Я же просто молчал, не видя смысла разговаривать с женщиной в истерике. Тем более, что она полностью не права.
Зато, наблюдая за остальными колхозниками Красной Зари, которые к нам подошли, я видел, что они тоже смотрят на меня злыми неодобрительными взглядами. В конце концов, один из них решил тоже вмешаться.
— Вот-вот! Он и нашего председателя извёл из зависти, сразу видно! Молодой, а уже такой гнилой!
Другие начали ему поддакивать, да уж. У колхозников Красной Зари оказалась совсем иная правда.
Впрочем, для них-то Алексеев, наверное, и правда был отличным председателем. Да и Огурцов, возможно, пользовался уважением.
— Может поедем уже в правление, а потом вернёмся за Лихачёвой, — шепнул мне Андрей.
— Пожалуй, — согласился я и сел в козлика под не прекращающиеся крики толпы.
Ситуация накалялась. Не хватало ещё тут подраться с кем-то.
Хорошо хоть Лапин встретил нас нормально. Впрочем, нам с ним делить ещё было нечего. Так что быстро обсудив дела и, не узнав ничего нового про участкового, мы заехали за Лихачёвой, которой уже что-то вкололи и посоветовали не увлекаться нетрадиционными методами лечения.
Толпа, к счастью, уже разошлась, и мы вернулись в Новый Путь.
Москва, министерство электронной промышленности.
Министр электронной промышленности СССР, Шокин Александр Иванович, придирчиво осмотрел раздачу министерской столовой, вздохнул и выбрал холодный свекольник, бефстроганов с картофельным пюре, витаминный салат и двойной компот с сухофруктами. Расплатившись он сел за свободный столик и начал обедать.
Кормили в его родном министерстве конечно не так как в столовой ЦК, где черная икра стоила 85 копеек за сто грамм, а вкуснейший черниговский борщ — 19, но тоже очень прилично.
Обычным заводским столовым Советского Союза до этого качества как до Луны. Хотя на ленинградской «Светлане» кормили очень даже вкусно. Но это скорее всего потому что Филипп Георгиевич Старос, начальник Ленинградского Конструкторского Бюро министерства электронной промышленности, был там частым гостем. А про любовь этого бывшего американца, а ныне талантливого советского инженера и ученого, к вкусной еде знали все.
Задумавшись о своей последней поездке в Ленинград, к Старосу, Шокин и не заметил как напротив него кто-то сел. От воспоминаний о городе трёх революций министра оторвал звук опустившегося на стол подноса и доброжелательное приветствие.