Представитель
Шрифт:
— Тогда к чему весь этот фарс? — фыркнул Жуков.
— Для того чтобы когда будет реализована вторая часть моего плана, враг дрогнул и сам воспользовался нашими тезисами о мире и пришел просить его. А не искал пути, как нас уничтожить, не считаясь с потерями.
— Как будто у них это получится, — самоуверенно отмахнулся Георгий Константинович.
Но эту его браваду все проигнорировали. Первый шаг — умиротворение конфликта в Испании сделан. Теперь очередь за Сергей Палычем. От того, как скоро он завершит ракету, зависит очень многое.
— Когда эти чертовы красные
— Мой фюрер, нас сдерживает пакт о ненападении с Польшей, — сдержанно ответил оберст-генерал. — В военном плане лучшим решением было бы перерезать линию снабжения их войск, но для этого необходимо пройти польскую границу. Что означает автоматическое включение регулярных сил Польши в конфликт против нас.
— Вы боитесь каких-то поляков? Вы слышали, что коммунисты призывают к миру? Они выдохлись! Один решительный удар, натиск, и они побегут обратно в свою Сибирь! Плевать на поляков — действуйте!
К новому году немцы преподнесли нам очень неприятный подарок. Сосредоточенные в районе Бреслау войска Вермахта совершили два фланговых маршброска к границе с Польшей и вошли на ее территорию. Пограничники Речи Посполитой, усиленные нашими подразделениями, смогли сдержать их лишь на сутки. После чего Вермахт прорвал оборону и с двух сторон, как тисками, перерезал путь, который снабжал нашу западную армию, заодно взяв ее в окружение.
С одной стороны это поставило под угрозу всю зимнюю кампанию, запланированную нами до февраля тридцать девятого года. С другой — подобную опасность мы предвидели и запасы провианта, как и вооружения, у Буденного с Тухачевским имелись. Зато теперь неопределенность и раздрай в польских элитах на некоторое время прекратился. Да, если они увидят возможность договориться с Рейхом в свою пользу, то тот же Моравецкий точно ей воспользуется. Но вероятность этого в текущий момент была крайне низкой. Пока же… нашим войскам следовало просто держаться.
КБ Сергей Палыча я навещал раз в неделю. Все остальные работы, кроме нашего «главного калибра», как стали называть будущую ракету в среде военных, остановили. Но из-за предыдущей задержки чуда ждать не приходилось.
— Проект-то давно мы сделали, — говорил Королев, — но без практической проверки он сырой. Пока собрали прототип. В этом месяце его проверим, после чего будем устранять все неучтенные факторы.
— Много их будет?
— Да уж не мало, — грустно улыбнулся Королев. — Я не волшебник, а инженер.
— Нам достаточно лишь одного рабочего образца с дальностью в шесть тысяч километров и грузоподъемностью в одну тонну.
— Это уже фантастические показатели, — покачал он головой. — Ты еще скажи, что она должна в окно рейхстага попасть.
— Такая точность для ракеты подобной мощности не важна, — усмехнулся я шутке Сергей Палыча, — вы и сами это понимаете. Но в квадрат с разбросом плюс-минус три километра она попасть обязана.
— С этим ты своего друга тереби, — отмахнулся Королев. — Он у нас специалист по автоматике. Она же и наводить ракету будет. А пока ничем новым обнадежить тебя не могу.
Я лишь кивнул, принимая его слова к сведению.
Война
До самого февраля никаких наступательных действий наша армия больше не вела. Через информбюро я вел активную пропаганду миролюбивости СССР, но при этом параллельно шла мысль, что мы готовы с оружием в руках отстаивать и свои интересы, и интересы союзников. Предыдущие победы подтверждали этот тезис, как и наше «стояние» на месте. Его тоже обуславливали не слабостью Красной Армии, а попыткой достучаться до неприятеля и объяснить, что все их потуги тщетны. Вот здесь было сложнее. Если на подконтрольной нам территории и в союзных странах народ этим тезисам верил, то вот в той же Германии и у их соседей, входящих в альянс, наш призыв к миру вызывал лишь улыбку. Еще и Швеция с Швейцарией, присоединившиеся к британской коалиции, выделили по одной дивизии, которые были переправлены на северный фронт. Что тут же не только остановило продвижение наших войск, но и заставило нас пятиться назад. Мир застыл в шатком равновесии, поколебать который могло что угодно.
Мы же ждали сообщения от Сергей Палыча. В начале года он отправился в Казахскую ССР, где решено было проводить испытания ракеты и с тех пор оттуда не вылазил. Отчеты от него шли лишь по телеграфу, да через почтовую военную службу.
И вот в начале марта на очередном заседании Ставки Поскребышев принес товарищу Сталину долгожданное послание.
— Испытания прошли успешно. Собрано одно изделие. Ждем координаты, — зачитал телеграмму Иосиф Виссарионович и обвел всех присутствующих взглядом. — Ну что, товарищи? Где именно будем пугать капиталистов?
Глава 25
Март 1939 года
— Жахнуть по Берлину, и дело с концом! — рубанул рукой Жуков.
— Почему по Берлину? — удивился Сталин.
— Так немцы — самый серьезный наш враг, — пожал плечами Георгий Константинович. — Япошек не считаем, да и не напугаем мы их так — вон, они своих пилотов не пожалели, чтобы наш порт на Дальнем Востоке уничтожить. Кто еще? Англичане? Так с их армией мы толком и не сталкивались. Не считать же иранскую операцию за серьезное боестолкновение? Для финнов — слишком много чести. Они без поддержки немцев и англичан никто. Да и толку с удара по ним? Наш главный враг — Рейх, вот он и должен почувствовать на себе нашу силу. Тем более сейчас, когда наши войска уже который месяц сидят в котле. Разве не знаете, что если им толком не помочь, то через пару недель им сражаться нечем будет?