Представитель

Орлов Алекс

— Постой, ты хочешь сказать, что либеров стало больше? — уточнил Птюч.

— Да, сэр, их стало так много, что недавно мы не смогли удержать пять тысяч человек и они мигрировали к Ларбени. Даже пытались взять город штурмом, но их уничтожили военные.

— Уничтожили военные, — повторил Густав, осмысливая услышанное. — Волен у себя? — спросил он, возвращаясь к сиюминутным проблемам.

— Да, сэр, правда, он не слишком трезв.

— Не слишком трезв? А с чего это он запил?

— Думал, что вы нас бросили, сэр.

— Вот

еще придумали, — начал сердиться Густав. — Ладно, веди к нему.

— О сэр, какое счастье, что вы прилетели! — воскликнул второй подбежавший надсмотрщик. Его глаза лучились подлинным счастьем, и у Густава не повернулся язык обозвать его дураком. — Какое счастье, что вы не пропали, сэр! Мы уже думали всякое!

Между тем места посадки аэробена уже достигли несколько либеров. Бормоча что-то неразборчивое, они попытались прорваться к Густаву, но надсмотрщики привычно нанесли прикладами несколько жестоких ударов, не заботясь, что станет после этого с несчастными.

Один надсмотрщик остался охранять крылатый аппарат, а другой пошел провожать долгожданного гостя. Они шли к видневшемуся издалека входу, вырубленному в обрывистом берегу.

Стоило военным захотеть — и они без труда нашли бы убежища либеров, однако сейчас это их не интересовало. Кванзиновая жидкость на Малибу иссякала, и войска выводились.

Правда, теперь, когда «Клаус Хольц компани» подписала новый договор, ситуация менялась и следовало ожидать активизации военных, а это значило, что всей массе «голубых либеров» грозило уничтожение.

«Я должен спешить», — размышлял Густав, загребая ботинками соленую воду.

Возле самого входа в подземные полости он остановился и посмотрел назад. Везде, куда доставал взгляд, были видны роящиеся точки либеров.

Глава 72

Дрю Волена Птюч застал спящим за столом, застеленным картой Ларбени и окружающих город высот.

Было видно, что карту давно не убирали, и она приобрела серый оттенок, а также множество отметин, в которых легко узнавались жирные пятна и потеки от крепких напитков. Вокруг спящего — возле него и на смятой постели — валялись разнокалиберные бутылки и откупоренные баночки с засохшим паштетом.

— Откуда он берет спиртное? — спросил Густав.

— Ездит в город, сэр.

— Поставь сумку и постарайся привести его в чувство. У меня мало времени, я должен возвращаться обратно.

— Я могу натереть ему виски лицитовой настойкой…

— Насколько я помню, этой гадостью изгоняют кишечных паразитов, — заметил Густав, демонстрируя свою осведомленность.

— Да, сэр. Но если намазать виски или закапать в нос, человек трезвеет за три минуты. Мы это уже проверяли.

— И на нем тоже?

— Да, именно на нем.

— Тогда действуй, парень, этот подлец должен выслушать все, что я ему скажу.

— Есть, сэр.

Вильямс

быстро забрался в тумбочку, выгреб оттуда целую кучу пузырьков и после недолгих поисков нашел то, что требовалось. Поднеся склянку ближе к свету, Вильямс удостоверился, что не ошибся, и только после этого стал смазывать безжизненную голову Волена.

Резкий запах начал распространяться по помещению, Густав даже отошел в сторону, спасая свой нос. Однако надсмотрщик только слегка морщился и продолжал натирать своего командира.

Наконец послышался первый стон, после чего Вильямс оставил пациента в покое. Он вымыл руки у небольшого заплеванного рукомойника и вытер их о штаны.

— Сейчас начнет приходить в себя, — пообещал он. Густав кивнул, затем, будто что-то вспомнив, посмотрел на Вильямса:

— Ты сразу узнал меня, как увидел?

— Да, сэр, но не по лицу. Я запомнил вашу походку, осанку и все прочее…

— Понятно. А то я подумал, что плохо замаскировался.

— О-о! — длинно простонал пробуждающийся Волен и приподнял от стола голову. — О мать честная, Густав… Ты мне снишься или нет?

Не дожидаясь ответа, Волен пошарил по столу рукой, но все бутылки были заблаговременно удалены на безопасное расстояние.

— Ты почему пьешь, сволочь, ты же можешь провалить все дело! — строго произнес Птюч.

— Ну точно, твой голос, Густав! — живо проговорил Дрю Волен и потряс головой. — Точно, Густав — собственной персоной. Только вот рожа твоя у меня перед глазами… как-то странно плывет… Вильямс, подай коктейль сорок четыре…

Вильямс кивнул и вышел в смежное помещение. Затем появился с запотевшей бутылкой специфической формы, на которой было написано: «Средство для стирки в морской воде».

— Вот она, моя хорошая, — горько усмехнулся Дрю, словно человек, приговоривший себя к смерти. А знакомый с ритуалом Вильямс принес и поставил перед боссом большой таз.

— Всех нервных просим покинуть зал… — произнес Дрю, затем запрокинул бутылку, и тягучая, апельсинового цвета жидкость потекла в его глотку, глухо булькая и пенясь.

Опустошив бутылку наполовину, Волен отставил ее в сторону и, посмотрев на застывшего от удивления Густава, мужественно улыбнулся:

— Через пару минут… мы погово…

Досказать Волен не успел: скорчившись от рвотной судороги, он начал извергать из трещавшего суставами тела запасы не успевшего впитаться алкоголя.

По часам Птюча шоу длилось полторы минуты, а потом еще тридцать секунд Волен приходил в себя и сплевывал накапливавшуюся на губах пену.

— Ну вот, я почти готов, — облегченно выдохнул он и вытер рот рукавом. — Правда, твоя рожа, Густав, по-прежнему какая-то не такая…

— Я сделал несколько инъекций, поэтому и лицо изменилось, — признался Густав. — Но почему же ты пьешь, мерзавец? Дело уже практически на носу, а ты совсем не просыхаешь.