Преисподняя

Лонг Джефф

Прожекторы освещали спутанные гармошки колючей проволоки, танковые ловушки, противопехотные мины, снова колючую проволоку. Бронетехника подразделения, пушки и пулеметы были нацелены на отдаленные холмы.

Тени превратили ракетную установку в какой-то причудливый церковный орган. Любимые вертолеты Бранча посверкивали, словно изящные стрекозы, прихваченные алмазным инеем.

Бранч кожей чувствовал лагерь, его границы, часовых. Он знал, что часовым не сладко — их бронежилеты защищают от пули, но не от дождя. Бранч подумал о крестоносцах, которые по дороге к Иерусалиму, наверное, ненавидели свои кольчуги не меньше, чем его рейнджеры ненавидят

свои жилеты. «Любой монастырь — крепость, любая крепость — монастырь» — Бранч в очередной раз убедился в этом, глядя на изнывающих от бессонницы солдат.

Окруженные врагами, сами они ни с кем не враждовали. В сточных ямах цивилизации, таких как Могадишо, или Кигали, или Порт-о-Пренс, «новая» армия была под строгим контролем. Врагов иметь недозволено! Никаких инцидентов. Никаких разборок. Бери высоты — для того, чтобы политиканы бряцали оружием и побеждали на выборах, а потом тебя переведут в другую дыру. Ландшафт меняется, суть остается. Бейрут, Ирак, Сомали, Гаити. Послужной список читается, как анафема. И вот опять. Составители Дейтонских соглашений придумали трюк с ЗР — зонами разделения — между мусульманами, сербами и хорватами. Если этот дождь их тоже разделяет, пусть он не прекращается, думал Бранч.

В январе, когда 1-я воздушно-десантная группа перешла по понтонному мосту Дрину, солдаты словно перенеслись в годы Первой мировой. Поля, изборожденные рвами, а на них пугала, одетые в солдатскую форму. Черные вороны, как точки на белом снегу. Под колесами хрустят кости. Люди с кремневыми ружьями, арбалетами, а то и копьями. Боевики повырезали в квартирах трубы, чтобы сделать оружие. Бранчу не хотелось их спасать, потому что эти дикари сами не хотели, чтобы их спасали.

Бранч добрался до бункера, где размещались командование и узел связи. На секунду сквозь пелену дождя земляная насыпь показалась развалинами какого-то культового сооружения, более древнего, чем египетские пирамиды. Майор поднялся на несколько ступенек, затем спустился по крутой лестнице мимо мешков с песком. Внутри одну стену занимала электронная аппаратура. За столами сидели мужчины и женщины в военной форме, мониторы портативных компьютеров освещали их лица. С потолка падал тусклый свет. Тут было человек тридцать. Слишком ранний час, слишком холодный для такого долгого ожидания. По резиновому пологу над дверью непрерывно стучал дождь.

— Здорово, майор! Рад видеть! Держите, я как чувствовал, что пригодится.

Бранчу протянули чашку горячего шоколада, но он скрестил два пальца и пробормотал:

— Изыди, сатана!

Майор почти не шутил. С таких мелочей все и начинается. Если слишком хорошо питаться, легко можно расслабиться. Как настоящий спартанец, он отверг и чипсы.

— Что-нибудь слышно?

— Все глухо. — Макдэниелс мигом распорядился шоколадом Бранча — отпил большой глоток.

Майор встряхнул свои часы:

— Может, все уже давно кончилось. А может, и не начиналось.

— Вот Фома неверующий! — сказал тощий пилот. — Я сам видел. И все видели.

Видели все, кроме Бранча и его второго пилота, Рамады. Последние три дня они летали на юге — искали пропавшую колонну Красного Креста. Вернулись уставшие как собаки и попали на это полночное бдение. Рамада уже сидел здесь — отыскал свободный компьютер и торопливо проверял, нет ли почты из дома.

— Сначала посмотри записи, — сказал Макдэниелс. — И что за черт? Три ночи подряд. В то же время, в том же месте. Прямо аттракцион какой-то, хоть билеты продавай.

Лишних стульев в помещении не

было. Несколько дежурных солдат работали за портативными компьютерами, связанными с базой «Игл» в Тузле, но большинство присутствующих составляли гражданские с бородками и длинными лохмами, одетые в футболки с надписями типа «Участник операции «Совместные усилия» и непременной припиской «Мясо», сделанной пониже маркером. Среди гражданских попадались люди постарше, но большинство были того же возраста, что и солдаты.

Бранч окинул собравшихся взглядом. Многих он знал. Почти все имели докторскую степень. И от каждого пахло могилой. Чтобы не нарушать картину всеобщего абсурда, они прозвали себя волшебниками, имея в виду Гудвина, волшебника страны Оз. Трибунал ООН по военным преступлениям санкционировал судебные раскопки на местах казней по всей Боснии. Этим и занимались «волшебники». Изо дня в день заставляли мертвых говорить.

Поскольку сербы, развязавшие в американском секторе геноцид, не пощадили бы этих профессиональных шпионов, полковник Фридриксон поселил их на базе. Эксгумированные тела хранились на бывшем подшипниковом заводе на окраине Калесии.

Первый воздушно-десантный предоставил научной братии кров, и как оказалось, надолго. Первый месяц развязность гражданских, их эксцентричные выходки и порнофильмы развлекали военных. Через год их кривлянье стало напоминать избитые шуточки в духе комедии «Зверинец» или сериала «Госпиталь МЭШ».

Ученые со смаком пожирали несъедобные пайки и выпивали всю даровую кока-колу.

Поскольку все зависело от погоды, то чем дольше шли дожди, тем больше становилась толкучка. За последние две недели число ученых утроилось. Когда в Боснии прошли выборы, СВС начали уменьшать свое присутствие. Войска уходили, базы закрывались. «Волшебники» теряли покровителей. Одним им тут находиться нельзя. Многие захоронения так и останутся нетронутыми.

Доктор медицины Кристина-Мария Чемберс бросила через Интернет отчаянный призыв. В Израиле, Испании, Австралии, в Сиэтле и каньоне де Челли археологи побросали лопаты и лаборатории, не взяв даже расчета; медики пожертвовали занятиями по теннису, профессора расщедрились и прислали старшекурсников. Приехав, ученые тут же изготовили для себя таблички с именами и званиями — ни дать ни взять ходячий выпуск журнала «Кто есть кто в судебной медицине». И все же Бранч нехотя признавал, что для совместного торчания в лагере эти ребята не самая плохая компания.

— Есть изображение! — объявила мастер-сержант Джефферсон от своего монитора.

Все затаили дыхание. Люди столпились за спиной Джефферсон и смотрели на изображение, передаваемое с полярного спутника Kh-12. Шесть экранов показывали одно и то же. Макдэниелс, Рамада и еще три пилота уткнулись в маленькие мониторы перед собой.

— Бранч! — позвал кто-то, и все потеснились, пропуская майора.

На экране светилось ярко-зеленое изображение какого-то ландшафта. Компьютер вывел поверх него сетку координат.

— Z-четыре. — Рамада услужливо указал ручкой. Прямо под ручкой изображение задвигалось. На нем расплылось розовое пятно.

Мастер-сержант зафиксировала изображение и нажала другую кнопку. Появилась картинка с беспилотного самолета-разведчика «Хищник», кружащего на высоте пять тысяч футов. Не инфракрасные лучи, а какие-то другие. Та же местность, но другие цвета. Девушка методично продолжала нажимать кнопки. На краю экрана появился ряд маленьких картинок, снятых в предыдущие ночи. В середине оставалась «живая» трансляция.