Преисподняя

Уильямсон Чет

Справа от нас стояла массивная ваза, слева – огромный письменный стол, казавшийся вырезанным из цельного куска красного дерева. С обеих сторон стола возвышались статуи каких-то демонов. Возможно, это были боссы Красавца, и их присутствие здесь означало не больше, чем портреты Солейна Солюкса в кабинетах служащих Божьей Десницы. Обстановка представляла собой сочетание мебели из старых гангстерских кинофильмов и древнего ближневосточного стиля.

– Шумеры? – спросил я у Рэчел.

– Ассирийцы, – шепотом отозвалась она.

Я всегда мог рассчитывать на Рэчел в гуманитарных вопросах.

Ее мозг работает, как лазерный дисковод со скоростным доступом. Иногда она сама удивляется, какие подробности ей удается вспомнить, особенно в стрессовом состоянии. Если сейчас она нервничала так же сильно, как и я, то, пожалуй, могла бы процитировать всего Шекспира. Я был рад, что в кармане моих брюк лежит пистолет, хотя оружие не может причинить вред демону.

– Эй! – позвала Рэчел, и ее голос неестественным эхом отразился от стен. – Здесь есть кто-нибудь?

– Ха-ха-ха-ха!

Мы оба подскочили от неожиданности, когда из темного угла семенящей походкой выбежал один из самых отвратительных маленьких демонов, каких мне приходилось видеть. Росту в нем было не больше трех футов, причем он был целиком покрыт жесткими золотистыми волосами. Обязательная пара рожек и клиновидная бородка дополнялись маленьким бесформенным туловищем и козлоподобными ногами. Копытца были заключены в подкопытники из блестящей кожи, что составляло его единственный наряд, за исключением черного галстука-бабочки на белом воротничке вокруг косматой шеи. Огромные глаза с оранжевыми белками и черными прорезями зрачков больше всего напоминали зенки обезумевшей кошки. Это мог быть только Абонидес.

Он выбежал вперед, как будто собирался напасть на нас, и я невольно выхватил пистолет. Он застыл как вкопанный и вскинул косматые лапы, а затем завопил высоким, дребезжащим голосом:

Что это? Я ль тому причиной,

И рок ли злой меня уже настиг,

Что алчет род людской моей кончины?

Молю вас, осознайте сей же миг:

Не я питаю адские колодцы,

Красавец – вот кто здешний истопник!

– Не верю своим ушам, – пробормотала Рэчел. – Демон, разговаривающий терцинами!

Я с трудом оторвал взгляд от уродца и уставился на нее:

– Что?

– Это итальянская стихотворная форма, возникшая в тринадцатом веке, – пояснила она. – Трехстишия с перекрестными рифмами: aba, bcb, cdc…

Обычно я восхищаюсь эрудицией Рэчел, но сейчас у нас не было времени на лекции о поэзии.

– Ладно, мы поняли, – обратился я к демону. – Где твой хозяин? Мы хотим его видеть.

Узреть его? Не каждому дается,

Лишь избранным доступна эта честь.

Готовьте вашу лепту, инородцы!

Я призову его, коль срочность есть.

Но трудоемка колдовства основа.

Сперва ответствуйте: какая ваша весть?

Обитатели нижнего мира, будь то гангстеры или демоны, необычайно скрытны. Они обожают пароли, шифры, магические жесты и тому подобную чепуху. Но сегодня я был не в настроении терпеливо слушать. Я подошел к маленькому волосатому поэту

и ухватил его за козлиную бородку.

– Послушай, велеречивое маленькое дерьмо, меня зовут Гидеон Эшанти, а это Рэчел Брак. Мы уже внесли свою лепту, в чем бы она ни заключалась. А теперь зови своего хозяина, иначе я начну выдергивать из твоей бороды по одному волоску. By компрене?

Абонидес нервно захихикал (звук был похож на урчание кошек, дерущихся в мешке) и произнес:

Твой облик хмур, и смотришь ты сурово,

Намеренья твои весьма ясны.

Что ж, я готов твое исполнить слово -

Приступим же, во имя Сатаны,

И вызовем для дружеской беседы

Красавца из неведомой страны!

– Это уже на что-то похоже. – Я выпустил его бороду.

– Отличная работа, мистер Дипломат, – похвалила Рэчел.

Я мрачно взглянул на нее:

– Ты хочешь стоять здесь весь день и разгадывать его ребусы?

Не обращая на нас внимания, Абонидес подошел к пентаграмме, пятилучевой звезде, заключенной в круг на полу перед письменным столом. Он сделал несколько магических пассов, а затем в буквальном смысле снял с себя голову. Никто из наших общих друзей не обладает подобными талантами, поэтому мы с Рэчел во все глаза смотрели на маленького паршивца. Его голова, удовлетворенно хихикая, совершила пару оборотов вокруг тела и устро илась на прежнем месте. Полагаю, он просто рисовался перед нами. Черт возьми, если бы я мог вытворять такое, то, пожалуй, тоже не устоял бы перед искушением!

Затем воссозданный Абонидес плавно воспарил на пару футов от пола. Набрав нужную высоту, он снова начал вопить своим отнюдь не благозвучным голосом:

Откройтесь, Преисподней своды,

Разверзнись, жалкая земля.

Услышь, Краса, призыв свободы!

Серная вонь ударила нам в ноздри, заставив зажмуриться и зажать носы. Из пола ударил фонтан огня, потом повалил густой черный дым, подсвеченный снизу красными отблесками. В следующее мгновение мы с Рэчел впервые услышали демонический голос Красавца…

ГЛАВА 7

– Аккк-ха, аккк-ха!

После нескольких спазмов судорожного кашля дым рассеялся, и мы увидели мистера Красавца, шарившего в воздухе одной рукой, а другую прижимавшего ко рту. Довольно долго он не мог говорить – лишь кашлял и выплевывал сгустки черной слизи, шипевшие при соприкосновении с полом. У нас была возможность хорошо разглядеть его.

Роста он был среднего, на дюйм-другой ниже меня. Рога не прибавляли ему величия, поскольку выходили из-за ушей и загибались ко лбу. Его нельзя было назвать красавцем в настоящем смысле слова, но выглядел он гораздо привлекательнее Абонидеса. Его глаза казались нормальными, хотя и были голубее любых человеческих глаз, какие мне доводилось видеть. Одет он был с иголочки: серый костюм цвета акульей кожи с зелеными лацканами. Золотистый жилет с металлическим отливом частично скрывал белую рубашку и черный галстук. Его туфли так сверкали, что он мог бы смотреться в них, как в зеркало.