Преисподняя
Шрифт:
– Я пять лет прикрывал ваши задницы и не собираюсь останавливаться на достигнутом.
– Еще одна вещь, Фрэнк, – сказал я. – Как ты думаешь, кто-нибудь мог проследить за твоим приходом сюда? Ведь нас повсюду ищут.
– Не болтай глупостей, сынок. Я капитан ОИР, и мой служебный долг – собственноручно вычищать злодеев вроде тебя. С какой стати они станут считать нас приятелями, которые могут встретиться и подышать свежим воздухом возле Большого Мальчика?
– Ладно, тогда просвети нас. Что означает эта чистка? Мы выполняли свой долг перед страной и Десницей.
Он улыбнулся, но в его голосе звучал металл:
– Так утверждали многие из тех, кого вы скормили чистильщикам.
Рэчел залилась краской:
– Они были грешниками, Фрэнк. Они заслуживали того, что получили.
– Ах да, извините, мисс. Я забыл, что вы еще верите в Карающую Десницу и считаете, будто трудоголики из ОИР занимаются богоугодным делом. Если хотите, можете придерживаться своего мнения, но я хочу знать ответ на один вопрос.
В этот момент небрежно одетый подросток вышел из-за угла, засунув руки в карманы. Фрэнк наградил его взглядом, способным поджарить картофелину, и тот быстро ретировался.
– Спрашивай.
Его лицо полностью утратило добродушное выражение.
– Я хочу помочь вам, но не собираюсь играть в прятки. Поэтому скажите прямо, что Десница имеет против вас? Что вы оба натворили?
– Ничего, Фрэнк, – искренне ответил я. – Ни малейшей провинности, кроме нескольких хакеров, которых мы отпустили из сети в последнее время. Но об этом ты уже знаешь, и… ну, тебе известно, как мы с Рэчел относимся друг к другу.
– Этого недостаточно для чистки, – проворчал он.
– А то мы сами не знаем! Скажи нам: ты должен знать, в чем они нас обвиняют.
Он медленно кивнул:
– Может быть, вы знаете настоящую причину, а может быть, и нет. Но официальное обвинение – полное дерьмо. Вас обвиняют в нарушении Закона об Искусственных Реальностях, Экстраноуменальном Дизайне, Программировании и Коммуникации. Почему? Да потому, что вы торгуете порновиртами, где люди занимаются всякими гнусностями с демонами.
Мне показалось, что Рэчел вот-вот взорвется.
– Мы – распространители порнографии? Это же смешно! Вся моя карьера… я сжигала целые библиотеки порнографических книг и виртуалок!
– Нас подставили, – тихо сказал я, лихорадочно пытаясь сообразить, почему это произошло.
– Разумеется, вас подставили, – согласился Фрэнк. – Либо вы сделали что-то такое, о чем не хотите мне говорить, либо они хотят закопать вас поглубже из политических соображений.
– Кто “они”? – спросила Рэчел.
– Возможно, кто-то из верхушки ОИР, но скорее всего какой-нибудь слизняк в Департаменте правонарушений или даже в Пентагоне. У них есть связи, поскольку они связали вас с Красавцем, а это случается лишь в крайних случаях: когда на ком-то нужно поставить крест.
– С кем? С Красавцем?
– Да. С мистером Красавцем. Этот тип – демон среднего пошиба. Развил бурную деятельность среди гангстерских шаек по всему городу. Считает себя крестным отцом, понятно?
– Но как Десница может быть связана с демоном? –
– Когда занимаешься грязной политикой, приходится заводить странные знакомства, – философски заметил Фрэнк. – Они терпят этого поганого демона среди людей, чтобы избавляться от некоторых образчиков рода человеческого, которых считают демонами.
– Вроде нас?
Фрэнк кивнул:
– Вроде тебя, сынок. Если ты хочешь кого-то вычистить, то обвиняешь его в распространении наркотиков, порнографии или виртуальных реальностей. Затем фабрикуешь связь с Красавцем, вытаскиваешь демона за шиворот из берлоги, и он подписывает признание, очерняющее нужного человека. Его отпускают по взаимной договоренности, а жертва оказывается на кладбище или того хуже.
– Значит, ты утверждаешь, что этот мистер Красавец указал на нас как на сетевиков, торгующих виртуальной порнографией?
– В самую точку, мисс.
– Ты знаешь, где его найти? – спросил я. Фрэнк кивнул:
– Задняя комната паба “Интерфейс” на Мглистом Дне. Одна деталь об этом местечке может заинтересовать вас. Формальный владелец паба, тип по фамилии О'Лири, тоже был вычищен вчера ночью. Только с ним осечки не вышло: они размазали его мозги по всей стенке. Между прочим, “Интерфейс” – известный гадюшник: там бывают боевики из бывшей “Шинн Фейн”, технари-подпольщики и тому подобная публика. Если окажетесь там, не зевайте.
– Вчера ночью были другие чистки? – спросила Рэчел.
– Да. Волна прошла по всему городу. Вы единственные, кому удалось уцелеть.
– А кто остальные? Есть какая-нибудь связь? – Рэчел всегда славилась логическими способностями.
Фрэнк пожал плечами:
– Единственная фамилия, которую я узнал, – О'Лири, но я подумал, что вам захочется проверить. Вот копия списка.
Рэчел прочитала имена, покачала головой и протянула бумажку мне. Я тоже никого не знал.
Просматривая список во второй раз, я услышал приглушенный возглас Рэчел. Я поднял голову и увидел, как Фрэнк вытаскивает из-под своей ветровки еще один пистолет, гораздо большего размера, чем те, которые он вручил нам. Он хищно оскалился, его глаза превратились в узкие щелочки, и я подумал: “Боже, он все-таки собирается убить нас!”
Но потом он завопил “ложись!”, и я понял, что он целится не в меня, а в кого-то за моим плечом. Я резко пригнулся и развернулся в тот момент, когда раздался первый выстрел. Давешний подросток и его “родители” занимали тройную огневую позицию в двух десятках ярдов от нас: парень лежал на бетонных ступенях, взрослые стояли по бокам с тяжелыми “уиллоуби” в жестко вытянутых руках.
Я услышал еще несколько выстрелов, прежде чем успел вытащить свой “авенджер”. Однако вся стрельба длилась не более нескольких секунд. Фрэнк попал в грудь доброму старому папочке, сбросив его с балюстрады в заросли кустарника. Мы с Рэчел одновременно выстрелили в мать: моя пуля вошла ей в плечо, вторая мгновением позже поразила в шею.