Препод 5
Шрифт:
Тот со вздохом поднялся и поплелся ко мне.
– Итак, расскажи нам, как аспект Копьеносца влияет на формирование заклинаний стихии воды.
Авсан немного помялся, а затем медленно произнёс:
– Аспект Копьеносца влияет на формирование заклинаний стихии воды.
После чего вновь замолчал.
– Да, в самом вопросе всегда есть половина ответа, – терпеливо кивнул я, – но ты не сказал вторую половину, как он влияет.
– Он влияет… – студент принялся судорожно таращить глаза на остальных, пытаясь углядеть какую-нибудь подсказку от одногруппников.
–
Тут, видимо, кто-то что-то показал и он неуверенно произнёс, осторожно косясь на меня:
– Он, растёт?
– Кто растёт? – благожелательно улыбнулся я.
– Аспект? – предположил Авсан.
– А если подумать? – продолжая улыбаться, попытался подтолкнуть я студента к правильному ответу.
– Не растёт? – боязливо переспросил парень.
– А если ещё подумать? Что растёт, ты правильно сказал, но не аспект, а что?
Тот сглотнул, а затем, предположил:
– Заклинание?
Терпение начало потихоньку испаряться, но я вспомнил данное самому себе обещание быть с ними помягче, поэтому только покачал головой и мягко заметил:
– Ну как заклинание может расти? Рост, это изменение какой-о характеристики заклинания, какого-то параметра. Какие ты знаешь параметры заклинания?
– П-параметры заклинания? – Авсан вновь принялся шарить взглядом по аудитории и я, со вздохом, понял, что занятие будет долгим.
Вечером, почти вся группа «А1», не сговариваясь, собралась за углом здания академии. У многих в глазах читалось отчаяние, а лица были серыми от усталости. Несколько минут они подавленно молчали, пока Ботлер, оглядев остальных, первым не произнёс коротко и ёмко:
– Это звиздец.
После чего остальных буквально прорвало.
– Я так не могу, – запричитала одна из девушек, – он постоянно спрашивает, и спрашивает, и спрашивает. Как я столько запомню?!
– И держит до последнего у доски, не отпускает, всё вопросики каверзные свои задаёт, – добавила староста.
– А улыбка, видели, как он улыбается? – мрачно сплюнул на землю ещё один студент, – так и читается наслаждение, с каким он смотрит на наши мучения.
– А я вам говорил, что это зелье воспоминаний опасное, – вклинился другой, – родители рассказывали, что знали одного, который тоже его пил.
– И что?
– А то! Там действительно вспоминаешь всё. Все обиды, всю злость и ненависть накопившиеся за жизнь. Всё переживаешь, как будто это случилось вчера. Отец говорил, негативные эмоции самые яркие. Вот и представьте, что если раньше он просто нас не любил, то теперь искренне ненавидит.
– Ой, я боюсь, – запричитала девушка.
– Поздно бояться, – мрачно ответили ей.
– Погодите, но он же ни одного плохого слова не сказал, ни разу никого не обругал даже, – неуверенно произнесла Альтина, смотря на одногруппников.
– Вот это и пугает больше всего, – мрачно ответил ей Бари, – уж лучше бы отругал, чем так.
– О, а как он тебе сказал, чтобы ты ему напомнил к тебе не приближаться. Аж мороз по коже. Словно ты для него всё, – не существуешь. Словно ты уже мёртв…
Все дружно
– Ага, – вклинился в разговор Маршуш, – я тоже, как почувствовал его ледяную руку на себе и этот голос, такой спокойный, услышал, чуть штаны не обмочил. Как седой не стал, не понимаю. Меня буквально парализовало. Я отца, когда он за мной с топором пьяный гонялся в детстве, меньше боялся.
– Ох, не повезло тебе, – произнёс сочувственно Авсан, положив ему ладонь на плечо, – прямо с порога так влететь. Будешь у него теперь любимой женой.
– Что ты меня пугаешь?! – фальцетом вскрикнул то, сбрасывая ладонь с плеча, – думаешь я этого не боюсь?! Ещё как боюсь!
– Бедный, – погладила его по руке одна из студенток.
Сочувственный взгляды скрестились на Маршуше и тот, не выдержав, заплакал, закрыв лицо ладонями и сгорбившись.
– Может ректору пожалуемся? – с надеждой произнёс кто-то.
– И что ты ей скажешь? Что он нам просто вопросы задавал, улыбался и ласково разговаривал?
Все вновь замолчали, мрачно обдумывая перспективы.
– И что, вот так терпеть издевательства?! – взорвался Ботлер.
– А ты знаешь способ их прекратить?
Способа никто не знал, поэтому, постояв ещё немного, все принялись уныло идти к выходу в город.
Дождавшись, как все уйдут, я для проформы подождал ещё с полчаса, а затем деятельно принялся за работу. Сдвинув все парты к стенам, освободил пространство по центру и, глубоко вдохнув, с силой провёл ладонями по лицу.
– Ну, пора учиться колдовать.
Как оказалось, несмотря на доставшуюся память, сотворять заклинания также как Вольдемар, у меня, почему-то не получалось. И первые мои попытки на этом поприще привели к самому настоящему фиаско. Благо, рядом не оказалось свидетелей, но дальнейшие эксперименты пришлось отложить до более подходящего времени и места.
И опустевшая академия подходила для этого как нельзя лучше.
Хотел было уже, вывернув особым образом ладони, начать читать первое заклинание, но, спохватился и снял, бережно положив на парты, мантию, оставаясь в кальсонах и свободной рубахе. Сапоги тоже снял, поставив в уголок, а то в прошлый раз, один из комплектов одежды, доставшийся мне по наследству, скоропостижно пришёл в негодность, под действием моих неумелых потуг в сотворении заклинаний. И ведь вроде делал всё по инструкции, повторяя движения и слова по памяти Вольдемара, но что-то пошло не так, и лохмотья, образовавшиеся на мне, были годны только в помойку и восстановлению не подлежали.
Чуть поёжившись от холодного камня пола, по которому ступал босыми ногами, я вновь вытянул руки, закрутил левой ладонью круг и пропел:
– Свет свечи!
Это было простейшее заклинание освещения, которое должно было сформировать над моей головой шарик света.
Но, вместо положительного результата, снова что-то сухо треснуло в воздухе, искрануло, и рукава рубахи разлетелись хлопьями ткани, оставив руки голыми по плечи.
– Да что ты будешь делать! – в сердцах рявкнул я.