Преследуемый
Шрифт:
— Что ж, без свидетелей они смогут завести на тебя дело только, если у них будет совпадение ДНК. Оберон тут бессилен, но ты, как его владелец, можешь потребовать орден на обыск и взятие его слюны на анализ. Если же он у них будет, придется позволить им взять слюну. И, судя по тому, что ты рассказал, допускать этого никак нельзя.
— Да, черт возьми, — сказал я, кивая.
— Еще вариант, отсрочить взятие образца, ссылаясь на религиозные убеждения.
— Как это?
— Говоришь, что не хочешь, чтобы у твоей собаки брали образец ДНК, так как это противоречит твоей
Я смотрел на него и не верил своим ушам. Прям теле-реклама — купите две суперфигни всего по $19.99 каждая, и получите третью в подарок.
— Моя религия не запрещает тестов ДНК. Мы в Железном Веке вообще не знали, что это.
Холл пожал плечами.
— Но в полиции-то об этом не знают.
Да, не видать нам с Холлом наград за Лучшего верующего года.
— Железный Век говоришь?..
Холл долгое время безуспешно пытался угадать мой возраст, и я только что, по неосторожности, дал ему подсказку.
Я сделал вид, что не услышал вопроса, и нахмурился.
— Думаешь, этот аргумент сработает?
— Нееет, судьи отклонят иск, сказав что-то вроде, собака не может разделять какие бы то ни было религиозные убеждения, но это надолго отсрочит события, пока ты соображаешь, где спрятать Оберона в этой чисто теоретической ситуации, где ты не можешь спрятать его с помощью магии.
— Ах, ты ж, старое трепло, — жизнерадостно воскликнул я, подражая акценту времен строительства площади Пикадилли, — я знал, что где-то внутри тебя прячется толковый адвокат.
— Да пошел ты, — с таким же выговором ответил Холл, — просто затаись пока, соври, если понадобиться. Да и вообще, не усложняй жизнь себе и другим. Договорились?
Я счастливо улыбался.
— Договорились. Куда вы со стаей собираетесь в это полнолуние?
— В белые горы, неподалеку от района Грир. Хотите присоединиться?
Иногда стая разрешает нам с Обероном охотиться с ними, и мы всегда отлично проводим время. Единственная проблема — мой статус в стае, потому что оборотни просто одержимы такими вещами. Магнуссону не нравилось, когда мы приходили, так как технически я получался выше по статусу — на что мне лично плевать — и ему, как альфе, было не по себе, подчиняться кому-то со стороны, да еще и на глазах у своей стаи. И я его понимал, так что мы нашли компромисс — теперь я приходил на правах «друга», у которого были такие же права, как и у всех членов стаи, и Магнуссону удавалось поддерживать свой статус лидера. Но взамен, Гаук становился моим адвокатом. Его, к счастью, не пришлось долго уговаривать, так как, будучи вторым, после альфы, он привык находиться под чьим-то командованием.
— С радостью бы, но полнолуние выпадает на Самайн, и мне придется провести кое-какие свои ритуалы, — ответил я, — но, спасибо, за приглашение.
— Всегда пожалуйста, — ответил он и протянул на прощание руку. — Я еще раз просмотрю законы и дам знать Лейфу, что ты хочешь видеть его, как только сядет солнце. Если будут еще вопросы, звони. И держись подальше от рыжеволосой барменши. Я не знаю что она такое, но проблем тебе и без нее хватает, это точно.
— Ты просишь медведя держаться подальше
Мы оба встали и направились к выходу. Грануэйль помахала мне на прощание и улыбнулась.
— Заходи ко мне поболтать, Аттикус, — крикнула она.
— Обязательно, — пообещал я.
— Ты даже не знаешь, нравишься ли ей, — сказал Оберон, когда мы вышли к мотоциклу. — Может она просто со всеми так любезничает в надежде на большие чаевые. У нас вот, собак, все по-другому — подошел, понюхал зад и уже знаешь кто это. Просто и не хитро. И почему люди так не делают?
Я сказал, что у людей слабое обоняние. Природа решила сделать это исключительно собачьей привилегией.
Когда я вернулся в магазин отпустить Перри на обед, ведьма Эмили была уже там, ожидая меня с чашкой ромашкового чая, заваренного им. Он не особенно разбирался в этом, но спокойно мог вскипятить воду и заварить чай из тех, что я оставлял для подобных случаев.
— Уже вернулась? — спросил я. — Похоже, тебе не терпится начать.
— Ты прав, — сказала она. Затем встала и продефилировала ко мне, помахав чеком, прежде, чем отдать его мне, и процедила. — Вот тебе твоя страховка, хотя в приготовлении чая нет ничего опасного. Никогда не думала, что друиды такие жадные.
Я взял чек и стал придирчиво изучать, зная, что это еще сильней ее разозлит. Она намеренно пыталась спровоцировать меня, я отплачу той же монетой. Я видел, как вспыхнуло ее лицо, как она хотела сказать что-то о моей медлительности, но решила смолчать и не грубить.
Наконец я сказал.
— Похоже все в порядке. Я сделаю снадобье, потому что твой ковен был добр ко мне все это время, но, если чек окажется поддельным — наш договор будет расторгнут.
Необязательно было так говорить, но, видели бы вы, как высокомерно она себя вела. Вполне заслуженное обращение.
— Отлично, — ухмыльнулась она, я улыбнулся, покачав головой, и направился делать зелье. Некоторое время я работал молча. Мы были одни в магазине, и никто не был в настроении вести светскую беседу. Оберон начал прикалываться.
— А вот Чингисхан бы не потерпел такого к себе обращения, — сказал он.
— Чистая правда, друг мой. Но я виноват не меньше ее. Мы оба вели себя не слишком-то дружелюбно.
— Ну да. И что? А разве она не в твоем вкусе?
— Если бы она реально так выглядела, то да, конечно. Но ей сейчас на самом деле лет под девяносто, а еще я не доверяю ведьмам.
— Думаешь, она что-то замышляет? Мне подобраться к ней незаметно?
— Нет, она знает, что ты здесь. Может видеть сквозь чары. Но она явно что-то недоговаривает, и я жду, когда она снова вытащит когти.
— Ой, у нее что, когти есть? Она их тебе показывала? Почему я не видел?
— Забудь. Просто послушай. Как только она выпьет чай, мы поймем, что она скрывает. Ведьмочка ждет, когда договор вступит в силу, до этого она не скажет.
— Ну, так отдай ей чек и скатертью дорожка. Мы не будем играть в ее ведьминские игры. Они всегда пытались достать тебя и твою маленькую собачку.