Пресс-центр
Шрифт:
32
15.10.83 (20 часов 03 минуты)
В Торремолинос было душно; всю дорогу из Малаги инспектор Шор просидел у открытого окна такси, жадно вдыхая воздух, в котором ему постоянно чудился запах моря.
Перед тем, как вылететь сюда для встречи с вдовою Грацио, он успел прочитать проспект о новом испанском курорте; понятно, что в красивом глянцевом издании говорилось про море, микроклимат, пляжи, бассейны, рестораны ста национальных кухонь, бары, концерты фламенко, корриду в Малаге; вот бы отдохнуть здесь недельку, подумал Шор, нет ничего
Шор, однако, запаха моря так и не ощутил, сплошной бензин; испанские водители носятся со страшной скоростью, несмотря на повсеместные ограничения и посты дорожной полиции.
«Поэтому, наверное, они так отстали в своем развитии, — подумал Шор. — Нельзя насильно ограничивать скорости в век, когда люди открыли эру космической устремленности в пространстве. Элита — Гагарин и Армстронг — летала с неведомыми ранее скоростями, а их земных братьев понуждают не превышать стокилометровую отметку спидометра на сверхмощных машинах. И рождается некая трагическая вольтова дуга: угодные прогрессу скорости в небе противоборствуют с жестокими ограничениями на земле. А чем тише едешь, тем меньше успеваешь, то есть познаешь, тем меньше у тебя возможности сделать, а ведь это самое главное в ритме нынешней жизни — сделать…»
С другой стороны, возразил он себе, ученые подсчитали, что избыток бензиновой гари необычайно высок при больших скоростях, загрязняется окружающая среда, но ведь она неизмеримо больше загрязняется при взрыве одной водородной бомбы… Ограничения не спасут окружающую среду, только людей покалечат, ведь шофер, который вынужден проезжать поселок со скоростью не большей, чем пятьдесят километров, всего два года назад служил в армии, в танковых или автодесантных войсках и его приучили яростно проноситься сквозь населенные пункты, агрессии угодна устремленность, она подобна выпаду на рапире… А их снова ломают… Нет, подумал он, люди, конечно же, некоммуникабельны и разрозненны по своей сути, все попытки собрать их в общность, расписанную по графам законов, ни к чему, кроме горя, не приведут…
…Шор позвонил фрау фон Варецки перед вылетом; голос у вдовы Грацио был красивый, низкий, очень ровный; нет, я не смогла вылететь отсюда, оттого что был гипертонический криз, это уже не первый раз, я бы не пережила похорон; да, конечно же, я готова принять вас, отель «Палома», пятый этаж, я ложусь поздно, особенно сейчас, так что можете прийти хоть в полночь.
Торремолинос ошеломил Шора; ярко освещенные улицы этого города, выросшего в дюнах за последние двадцать лет, полны народа; заметно, что днем люди жарились на пляжах, такие они были загорелые; Шору даже показалось, что он ощутил запах кокосового масла; хотя бы так, подумал он, пусть не море, пусть масло для загара, все равно атрибут отдыха; надо заканчивать это дело и возвращаться сюда, к черту, устал, хватит.
(Шофер такси заметил, что слово «палома», то есть «голубь», так же распространено в испанских отелях, как в Германии «мове» — «чайка» — в дорожных ресторанчиках. «Я бывал в Западной Германии и Швейцарии, подрабатывал там, — объяснил шофер, — сплошные „чайки“, а моря нет, разве Северное может считаться морем, бррр, сплошные ветры, у меня
От номера, забронированного ему фрау фон Варецки, инспектор отказался; в кармане был билет на шестичасовой рейс в Женеву, отосплюсь в самолете, решил он, «Эр Франс» — хорошая компания, вкусно кормят, выпью хорошего вина и два часа сладко подремлю.
…Анжелика фон Варецки приняла Шора в холле; огромный, трехкомнатный апартамент, долларов двести в день, не меньше, сразу же прикинул Шор, с жиру бесится, ведь у нее здесь особняк, почему не жить там?
Женщина была красива, хотя ей уже за сорок; впрочем, определить это можно лишь по морщинам на шее да еще по чуть отекшему лицу.
В ней не было ничего подчеркнуто траурного; это понравилось Шору, он не любил, когда переживаниям (если оные имели место, а чаще всего одна лишь видимость, соблюдение приличий) придавали определенный цвет и форму; все подчинено памяти, она и диктует манеру поведения; самые лицемерные люди — плакальщики, отслуживают горе…
— Хотите выпить с дороги? — спросила женщина.
— Нет, благодарю, раскисну.
— От такого вина, как тинто, не раскиснете.
— Спасибо, я с удовольствием выпью воды. У вас здесь очень душно.
— Я скажу, чтоб кондиционер поставили на «холод», но в таком случае бойтесь простуды.
— Нет, нет, сразу подхвачу насморк, я имел в виду духоту на улицах, у нас идет промозглый дождь, а под утро в парках просто холодно…
Женщина усмехнулась.
— Я живу здесь седьмой год, и мне вдруг после ваших слов очень захотелось обратно в эту самую промозглость… Это так прекрасно, когда в мокрых парках под утро ощущается холод, студеный, предзимний… Здесь же нет зимы…
— Почему вы не живете у себя, фрау фон Варецки?
— Потому что тот дом построил Грацио… Он там постоянно присутствовал… И сейчас присутствует… Мне страшно там, господин…
— Шор.
— Да, простите, у меня отвратительная память на имена, даже такие простые, как у вас…
— Я понимаю… Это болезнь века, слишком увеличился объем информации, в голове остается самое необходимое, остальное мы пропускаем мимо, чтобы не мешало попусту…
— У вас есть вопросы, господин Шор? Я готова ответить.
— Спасибо… Вы можете не отвечать мне на те вопросы, которые вам покажутся… Ну, не знаю, неправомочными, что ли.
— Господин Шор, я каждый вечер смотрю телевизор… Поэтому законы детективного жанра мне известны… Я готова ответить на все ваши вопросы…
— Тогда начну с главного. Вы верите в то, что Грацио покончил с собой?
— Нет.
Шор удовлетворенно кивнул, спросив:
— У вас можно курить?
— Разумеется.
— Благодарю… Значит, вы полагаете, что официальная версия необъективна?
— Это же ваша версия…
— Лишь в какой-то мере… Но, если бы я ее держался до конца, я бы не стал к вам прилетать, фрау фон Варецки.
— Я звонила Леопольдо за три дня до… Я говорила ему… У меня болело за него сердце… Но ведь он был одержимый человек, редкостный, господин Шор, один из самых прекрасных на этой земле.
«Все-таки баб не поймешь, — подумал Шор, тяжело затягиваясь, — я был убежден, что она начнет нести его по кочкам из-за любовниц…»
— Куда вы ему звонили и в связи с чем, фрау фон Варецки?