Пресс-центр
Шрифт:
Правом знать все «варианты» обладает лишь директор ЦРУ.
Именно поэтому, понимая, что настало время сводить «варианты» воедино, отдавая себе отчет в том, что игра начата им, первым заместителем директора, на свой страх и риск, Вэлш тем не менее решил подстраховаться и, таким образом, получить санкцию на продолжение начатой работы, во-первых, и, во-вторых, узнать все «варианты».
Он попросил директора найти для него время; тот сразу ответил ему согласием и назначил встречу на вечер: никто не помешает, суматоха кончилась, можно выпить виски со льдом, съесть соленого миндаля и, не торопясь, без изматывающих душу телефонных звонков поговорить тридцать-сорок минут.
Разговор
— Он не родственник Эдгара По? — спросил директор.
— Мне как-то не приходила в голову возможность такого родства, — улыбнулся Вэлш. — Но я обязательно попрошу навести справки.
— Было бы славно, окажись он каким-нибудь правнуком родоначальника нашей детективной литературы… Мы бы могли это обыграть в пропагандистском плане.
— После его выхода на пенсию…
— Ради такого дела мы бы его рассекретили, пусть выступает в телевизионных шоу… Вполне могли придумать ему пару-тройку подвигов в Кампучии или Гаривасе.
Вот спасибо, подумал Вэлш, ты сам мне помог, упомянув Гаривас; после целого дня нервотрепки довольно трудно вязать кольца, чтобы без нажима подойти к делу, ты сам мне помог, босс, благодарю.
— Кстати, о Гаривасе, — заметил Вэлш. — У меня есть всякого рода любопытные наметки, я как-то говорил вам, но не хотел мучить вас подробностями…
— Почему? — директор пожал плечами. — Это даже приятно, когда вы меня мучаете подробностями, я дилетант, а вы профессионал, есть чему поучиться.
Вэлш не ждал, что директор так ответит ему, поэтому он начал говорить медленно, взвешивая каждое слово, стараясь в паузах обдумать несколько позиций вперед.
— Санчес есть Санчес, он не нуждается в комментариях… Тот «вариант», который я визировал — его проработали в секторе анализа и планирования, — предполагает начало кризисной ситуации в декабре этого года, когда правительству Гариваса придется пойти на частичное повышение цен после получения займа от европейского концерна Грацио… Авторы «варианта» исходят из того, что заем все-таки будет получен и работа по энергопроекту начнет раскручиваться… Поскольку люди там стояли в стороне от машинной цивилизации, городского рабочего класса практически нет, в основном, сельскохозяйственные арендаторы и мелкие предприниматели, занятые в сфере сервиса, можно предполагать срыв графиков строительства, порчу оборудования, весьма дорогостоящего, естественно; начнется ломка привычного уклада спокойствия, возникнет недовольство срединного элемента, возникнут экономические неурядицы, правительство разобьется на две противоборствующие группы, правое крыло, видимо, возглавит министр энергетики и планирования, дипломированный инженер Энрике Прадо, который войдет в блок с Лопесом, у нас есть возможность помочь созданию такого блока; на левом крыле будет министр иностранных дел Малунде и начальник генерального штаба Диас, Санчес постарается балансировать, но сектор проработал вероятность создания кризисной ситуации, выход из нее наиболее вероятен в проведении плебисцита, который кончится либо переходом власти к Энрике Прадо, это мирный пассаж, либо же, в случае, если агентура сообщит о возможном перевесе сил влево, майор Лопес захватит дворец, став президентом; кресло премьера будет передано Прадо…
Директор принес виски, два стакана, банку со льдом, соленый миндаль, заметив:
— Я,
— Резидентура сообщает о повышении интереса Барри Дигона к событиям в Гаривасе… Причем, и это довольно занятно, его люди словно бы идут по нашим следам…
— Вы допускаете утечку информации?
— Исключено…
Директор улыбнулся.
— Значит, Дигон и его люди так же умны, как наши сотрудники… Что вы предлагаете?
— Мне бы казалось целесообразным присмотреться к активности мистера Дигона… Может быть, его действия в Гаривасе каким-то образом подтолкнут развитие ситуации в выгодном нам направлении, убыстрят процесс. Я не знаком со всеми вариантами, но, полагаю, среди них есть и такие, которые предполагают начало кризиса не на декабрь, а на более ранний период…
Директор, однако, не ответил так, как ожидал Вэлш, он не сказал, как хотелось бы, что, мол, ознакомьтесь со всеми вариантами, подумайте, что можно сделать, почему бы нет… Он смотрел в стакан с виски своими водянистыми пронзительными глазами и молчал тяжело и, как показалось Вэлшу, настороженно.
— Или вы полагаете, что в нынешней ситуации следует, затаившись, ждать? — не выдержав паузы, спросил Вэлш.
Он не мог и не имел права говорить сейчас о своем контакте с Дигоном, потому что за этим сразу же прочитался бы его личный интерес; он обязан был вынудить директора подтолкнуть его к такого рода контакту или хотя бы высказаться в том смысле, чтобы потом его слова можно было толковать, как санкцию на действия.
— Я чту диалектику, — откликнулся наконец директор. — Когда стоит ждать, надо ждать, если возникает необходимость форсировать события, что ж, надо форсировать…
— Активность Дигона, мне сдается, может форсировать ситуацию в Гаривасе… Естественно, в нашу пользу…
…Все это время директор ждал, что Вэлш скажет о контакте с Дигоном, объяснит свой замысел, и тогда вопрос о тревожной телеграмме Ульриха решится сам собою, однако первый заместитель, ас разведки, лучший профессионал управления молчал, более того, он хитрил, и чем дальше он хитрил, тем яснее становилась директору та задача, которую Вэлш намеревался решить.
— Вы хотите просить у меня санкции на какие-то действия? — спросил наконец директор. — На какие именно?
— Если бы вы посчитали возможным позволить мне встречу с Дигоном, чтобы просчитать вероятность использования его людей в Гаривасе, я думаю, это бы не помешало нам в будущем.
— Вы с ним вообще-то знакомы?
Столь прямого вопроса Вэлш не ждал, поэтому ответил не сразу, несколько заторможенно:
— Мы, кажется, встречались с ним на коктейлях…
Директор выпил свой стакан до конца, поняв, что Вэлш лжет ему. Что ж, у него в этом случае развязаны руки, он получил право на поступок, и пусть потом никто не обвиняет его в провокации.
Да, он ведет свою игру, подумал директор, угощая Вэлша сигарой, он не хочет делиться идеей даже со мной, я уж не говорю об администрации, что ж, пусть пеняет на себя…
35
15.10.83
Вольф Цорр просыпался еще затемно. Он подолгу нежился под огромной, но очень легкой периной, сладостно ощущая тело; однажды вспомнил шутку своего приятеля Герберта Аша, с которым вертел дела в Мюнхене в последние месяцы войны: «Если человек, которому исполнилось шестьдесят, проснулся и не чувствует неудобства, отека или колотья под лопаткой, значит, он умер».