Преторианец
Шрифт:
– Центуриона здесь нет.
– Так где он?! – рявкнул Катон.
– Он ушёл с префектом Гетой и ещё одним командиром, Синием. Они взяли с собой одну центурию.
Катон ткнул пальцем в кольчугу на груди опциона:
– Куда они пошли?
– Я не знаю. Они направились в сторону садов. Наверное, обходить часовых. Кажется, так префект сказал.
Катон обменялся с Макроном обеспокоенными взглядами, потом снова обратился к Фусцию:
– А где трибун?
– Он сидит на своём командном посту, это в холле при входе, мой господин.
– Тогда сейчас же отправляйся туда. Скажи ему, чтоб собрал всех людей, что имеются, и немедленно привёл их к покоям императора. Скажи Бурру, что от этого зависит жизнь императора. Этих людей мы заберём с собой. – Катон видел, что
Обернувшись назад, Катон осмотрел оставшихся на месте преторианцев. У них на лицах застыло такое же поражённое и изумлённое выражение, как у опциона. Ему было необходимо, чтобы они тут же признали его власть и подчинялись его приказам без всяких вопросов.
– Я сказал именно то, что сказал: жизнь императора в опасности. В наших рядах появились предатели. Люди, готовые нарушить данную ими священную присягу. Единственная надежда остановить их, это если вы будете повиноваться моим приказаниям и приказам центуриона Макрона. Никаких вопросов, ясно? – Он по очереди заглянул в лицо каждому гвардейцу, принуждая их повиноваться. Никаких возражений не последовало, и Катон удовлетворённо кивнул. – Очень хорошо. Мечи наголо и все за мной.
Он дал знак Макрону и сам вытащил меч из ножен. И направился ко входу в императорские покои. Макрон шёл рядом с ним. Звеня и скребя мечами по ножнам, преторианцы обнажили клинки и двинулись следом за двумя командирами.
Они быстро прошли по длинному коридору, соединяющему основную часть дворца с более закрытыми и комфортабельными покоями, занятыми императором и его семейством. Катон пытался на ходу припомнить план этой части дворцового комплекса, всю сложную систему помещений и коридоров. Там должны стоять в карауле на своих постах несколько человек из шестой центурии и, вероятно, немногочисленные германцы-телохранители, оставшиеся при императоре, когда их товарищей потихоньку вывели и убрали со сцены. Поэтому логичным было предположить, что убийцы выберут дорогу через террасные сады, а потом рванут сквозь колоннаду, что окружает дворец со стороны садов. Это займёт у них больше времени, чем прямой путь от главного входа, но поможет им избежать необходимости кого-то обманывать, блефовать или даже драться со стражами на всех постах. При всём при этом у них был реальный шанс добраться до императора первыми.
Два лестничных пролёта вели на самый верхний этаж дворца, где размещались спальни и сады, смотрящие сверху на центр города. Задыхаясь от спешки, они добрались до последних ступеней, и тут Катон услышал звон клинков. Этот звук ни с чем не спутаешь.
– За мной! – крикнул он, одним прыжком преодолевая последние три ступеньки. Коридор был освещён масляными лампами, он был футов десяти шириной, и по обе стороны от него виднелись многочисленные двери. Он тянулся во всю длину верхнего этажа дворца, а спальня и личный кабинет императора располагались как раз в его середине и слева. Звон мечей и выкрики теперь были хорошо слышны. Катон, Макрон и преторианцы бегом бросились дальше, грохоча калигами по мраморному полу. Тут впереди открылась одна из дверей и оттуда высунулся Британик. Глаза у него были совершенно заспанные, но он мгновенно освободился от остатков сна, как только увидел бегущих к нему солдат гвардии с обнажёнными мечами.
– Назад! – крикнул ему Катон, замедляя бег и останавливаясь. – Сиди там и не высовывайся! – Он повернулся к ближайшему преторианцу: – Ты! Оставайся с сыном императора! Запри дверь и охраняй его!
Не дожидаясь ответа, Катон рванул дальше по коридору. Звуки боя эхом отдавались от стен, а затем, когда до покоев императора оставалось не более двадцати шагов, справа с грохотом распахнулась дверь и оттуда вывалился германец, рухнув на пол. Следом за ним выскочил преторианец и вонзил в упавшего свой меч, навалившись на него всем телом. Клинок
Катон, подскочив к двери, вонзил меч в спину преторианцу, тот охнул, выронил меч и упал на тело германца. Ворвавшись внутрь, Катон понял, как он был прав. Ставни, прикрывавшие двери, что вели наружу, под портик с колоннадой и дальше в сады, были сбиты и сброшены на пол, их обломки свисали с петель. Подставка для лампы, стоявшая возле письменного стола императора, валялась на полу, так что помещение освещала одна, оставшаяся целой, лампа, висевшая в держалке на стене, и её слабое пламя бросало отсвет на маленький столик в углу.
Сама комната, казалось, была вся заполнена прыгающими и мечущимися тенями. Кипел яростный бой, все дрались как злобные фурии. Катон поднял меч и оглянулся по сторонам. И увидел императора – тот стоял за столом, прижавшись спиной к стене. Перед ним стоял Нарцисс, выставив вперёд кинжал, и прикрывал Клавдия собственным телом. Огромный германец держал оборону сбоку и чуть впереди, рассекая воздух своим длинным мечом и выкрикивая боевые кличи. В комнате были ещё двое германцев, они тоже бились, а с ними ещё какой-то дворцовый раб. На них наступали восемь преторианцев, двое из них были в командирских кирасах. Один германец, двое рабов и двое преторианцев уже лежали на полу, убитые и раненые.
Макрон первым оценил ситуацию и отреагировал:
– Прикрывайте императора, ребята! – скомандовал он.
И сам подал пример, бросившись вперёд к Клавдию и Нарциссу, притиснутым к стене позади стола за спиной своего защитника-германца. Катон сразу оценил правильность команды Макрона и присоединился к остальным.
– Отгоните их! – раздался чей-то голос. – Убейте императора! Убейте тирана!
Катон узнал голос. Это был Синий.
Оставив двоих своих товарищей, связанных схваткой с телохранителями в центре кабинета, изменники стремительно бросились к императору, огибая стол, а один даже перепрыгнул через него. Германец успел ещё раз взмахнуть своим мечом, зарубив одного из нападавших, но на него тут же навалились все остальные, нанося рубящие и колющие удары своими короткими мечами. Он зашатался под их напором, упал на колени, широко раскинув руки, даже в смерти продолжая прикрывать императора. Его самопожертвование замедлило атаку убийц лишь на мгновение, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы Макрон добрался до дальней стены кабинета. Взревев, он бросился прямо на гвардейцев, что уложили германца, вонзив меч в лицо ближайшего. Череп этого бедолаги раскололся с мокрым треском, а Макрон уже навалился на двоих следующих, ударом плеча отбросив их назад. Один из них упал под ноги Нарциссу, который быстро пырнул его кинжалом в спину, а второй врезался спиной в своих сотоварищей.
Катон следовал по пятам за своим другом, он старался успеть протиснуться между императором и убийцами. Один из них, в командирском нагруднике, вырвался из свалки солдат, сбившихся в кучу после могучего удара Макрона. В неверном свете лампы Катон успел распознать решительное выражение на лице префекта Геты, который уже занёс меч, намереваясь обрушить его на Клавдия. Катон поднял свой клинок, чтобы отбить этот удар, и со столкнувшихся в воздухе искусно выкованных клинков во все стороны посыпались искры. Он почувствовал, как по руке прошла волна боли от этого дикого удара, пальцы на мгновение онемели. Меч префекта отлетел вбок и со звоном ударился о стену, выбив кусок из орнамента на штукатурке. Клавдий вздрогнул и дёрнулся, когда осколок штукатурки попал ему в щёку. Прежде чем Гета успел поднять меч и снова кинуться в атаку, Катон бросился вперёд и врезал префекту левым локтем в грудь, сбив его с ног. Преторианцы, хлынувшие в кабинет следом за Катоном и Макроном, пробились вперёд и выстроились стеной между императором и изменниками. Комната наполнилась отчаянными криками и угрозами с обеих сторон, да ещё и звоном скрестившихся мечей.