Преторианец
Шрифт:
– Оттесняй их! – проорал Макрон, занимая место в образовавшейся цепи рядом с Катоном.
Схватка продолжалась ещё минуту, а потом один из изменников отступил назад, левой рукой зажимая рану на правой. Не имея теперь возможности прорваться к императору, остальные тоже, один за другим, подались назад. Гета в ярости обернулся к ним:
– Идиоты! Если мы его сейчас не убьём, вы все – мертвецы! Поздно отступать! Вперёд! Во имя свободы, бейте их, пока есть силы!
И сам бросился в атаку, нанося яростные рубящие удары. Катон, как мог, парировал их, но тут его выручил Макрон – он бросился вперёд, рубнув мечом по клинку
Один из преторианцев двинулся на помощь Макрону, но Катон ухватил его за плечо:
– Стой там, где стоишь! Всем держать позицию! Прикрываем императора! Помощь скоро придёт!
Обе группы отпрянули друг от друга, и вместо звона и грохота боя в кабинете теперь было слышно лишь тяжёлое дыхание. Преторианцы и изменники подозрительно и с опаской посматривали друг на друга. Гета, оскалясь, уставился на Клавдия, потом нервно сглотнул и сделал шаг к нему и к тем, кто его прикрывал. Но прежде чем он успел подать своим людям сигнал к новому нападению, в коридоре за стеной кабинета послышались крики и топот шагов.
– Это трибун Бурр, – сказал Катон, обращаясь к мятежникам. – Бросайте оружие и сдавайтесь.
– Если мы сдадимся, нас всех перебьют! – громко крикнул в ответ Гета. – Если мы проиграем, пощады нам не будет!
Его сотоварищи секунду так и стояли на месте, но потом один из них развернулся и побежал назад, наружу, проскочив через разбитые ставни. Ещё один двинулся следом за первым, потом бросились бежать и остальные, оставив Гету и Синия одних. Позади них стоял ещё один командир, Катон видел его силуэт, скрытый в тени от разбитых ставней.
– Трусы! – горько сетовал Гета. – Все сплошные трусы!
Синий схватил его за руку и потащил своего командира назад:
– Здесь мы уже ничего не добьёмся, господин. Надо бежать.
– Бежать? Куда? – спросил Гета.
– У нас, может быть, ещё есть шансы… Пошли! – Синий грубо дёрнул префекта претория за руку и потащил его вон из кабинета, в сады. Катон опустил меч и осмотрелся. Двое раненых стонали на полу. Ещё двое лежали неподвижно. Те, что остались на ногах, тяжело дышали после отчаянной пробежки через помещения дворца и последовавшей за нею короткой схватки в кабинете императора. Сам император был цел и невредим, но в его глазах так и застыло выражение ужаса.
– Вы, ребята, оставайтесь здесь, – приказал Катон преторианцам. – Макрон, идём со мной.
Он покрепче вцепился в рукоять меча, и они быстрым шагом двинулись через комнату к разбитым ставням. Осторожно выбрались наружу, настороже на случай, если кто-то из изменников ждёт их в колоннаде. Сад купался в свете месяца, бросавшего кругом тёмные тени, так что фигуры убегавших мятежников были отчётливо видны – они бежали вниз по усыпанным гравием дорожкам, минуя аккуратно подстриженные кусты и цветочные клумбы. Макрон хотел было устремиться следом за ними, но Катон удержал его, схватив за руку:
– Нет. Оставь их. Нам другие нужны. – И он указал мечом на трёх командиров, которые бежали к лестнице, ведущей вниз, на нижнюю террасу сада, откуда имелся доступ в помещения слуг под императорскими покоями. Если Гете и прочим удастся добраться до них, они вполне могут оторваться от преследователей в лабиринте служебных коридоров и кладовок, а потом выбраться на улицы города. Катон с Макроном пустились следом за командирами. И тут же потеряли их из виду –
Трое командиров резко остановились, увидев, что здесь пути отступления нет. Тогда они развернулись и побежали в противоположную сторону, к балкону, который выходил прямо на Форум. В конце его находился закрытый со всех сторон розарий, окружённый высокой живой изгородью. Катон с Макроном продолжали их преследовать, а тем временем из служебного входа появились первые солдаты. На верхнем этаже раздавались крики – туда тоже прибыли солдаты и начали поиск скрывшихся мятежников на верхних террасах сада. Из темноты доносились команды трибуна Бурра. Трое командиров-изменников торопливо завернули за угол розария и исчезли из виду. Катон остановился и поднёс сложенные рупором ладони ко рту:
– Все сюда! Они вон там! Быстрее!
Они с Макроном продолжили эту гонку преследования, стремительно достигли розария, быстро завернули за его угол, но увидели перед собой лишь пустую дорожку, обсаженную с обеих сторон пиниями [18] , от которых исходил мощный характерный запах. Катон вытянул руку, останавливая друга, и они замерли на месте, тяжело дыша, с сильно бьющимися сердцами, и, напрягая зрение, принялись высматривать убегающих.
– И куда это только они подевались? – прошипел Макрон. – Должны быть где-то недалеко… Ты смотри, поосторожнее, приятель!
18
Пиния – итальянская сосна.
Они осторожно двинулись вперёд, напрягая все органы чувств, чтобы вовремя заметить малейшее движение и уловить едва слышимый звук за деревьями по обе стороны от дорожки. Голоса Бурра и его людей разносились по всему саду, а потом Катон заметил группу солдат в дальнем конце дорожки. Он набрал в грудь воздуху и громко крикнул:
– Гета! Вы попали в ловушку! Бежать вам некуда. Выходите и сдавайтесь!
Никакого ответа не последовало. Солдаты с противоположного конца дорожки уже приближались к Катону с Макроном. Внезапно шагах в двадцати впереди в кустах раздался громкий стон, и из темноты вывалилось чьё-то тело и упало поперёк дорожки. Рядом с телом на землю с тупым звуком упал меч.
– Что ты делаешь?! – раздался в темноте встревоженный голос Геты, тут же смолкнувший. В кустах что-то зашуршало, потом донёсся приглушённый вскрик.
– Вот дерьмо! – Макрон бросился вперёд. – Эти ублюдки убивают друг друга!
Катон метнулся следом за ним. Но прежде чем они добежали до упавшего тела, из кустов появилась едва видимая фигура и повернулась лицом к Макрону с Катоном, сжимая в руке меч. Когда фигура отделилась от дерева, Катон рассмотрел, кто это.
– Тигеллин!
Они остановились на безопасном расстоянии, дальше, чем можно было дотянуться мечом, и подняли свои клинки, готовые драться, если центурион вздумает сопротивляться. А сзади к нему уже приближались солдаты.