Превозмоганец-прогрессор 8
Шрифт:
Будь перед попаданцем сейчас противники посерьёзнее, он бы и не подумал повторять те трюки, которые видел на экране, однако с подвыпившими увальнями-кожевниками у него здорово получилось изображая пьяного растяпу, который якобы совершенно случайно уклоняется от ударов и своей неловкостью сбивает с ног нападающих на него парней, под восторг зрителей уложить всех шестерых на грязные доски пола.
Дольше всех продержался зачинщик драки верзила Вонс, но ему и досталось больше всех. В заключении, когда уже все его приятели охали или лежали в беспамятстве, задира запнулся об одного
Наступившую на миг тишину оборвал голос землянина.
— Ещё два тала куда-то закатилось, — сообщил всем Егоров, пересчитывая на ладони деньги и икнув.
Его заявление буквально взорвало зал. Притом, что бывший спецназовец приложил все усилия, чтобы позор шестёрки кожевников выглядел как результат их неуклюжести, а не следствие его вёрткости, и у Игоря это получилось, посетители, обслуга и управляющий трактира преисполнились к нему благодарности за доставленное зрелище.
Повеселившего всех гостя накормили и напоили, особенно постарались в этом преуспеть речники, недавние противники изгнанных с позором кожевников, а управляющий «Бастиона» расщедрился на предоставление бесплатного ночлега.
Пусть койку графу Приарскому в пятиместном номере пришлось делить с тремя грузчиками тайшетского каравана, зато халява.
Игорю и в родном мире много раз доводилось ночевать в условиях гораздо хуже, чем сейчас, не говоря уж про рабский барак в поселении Рой, но в последние годы землянин начал привыкать к комфортной жизни аристократа. Поэтому попаданец и спал плохо, и встал рано.
Тело просилось на зарядку, но утреннее занятие спортивными и тем более боевыми упражнениями никак не соответствовали образу. Так что, оставив соседей, с которыми даже не познакомился, дрыхнуть, Егоров отправился по пустому коридору первого этажа к комнатам трактирной прислуги.
Работники уже не спали, и он, попросив у них мыльный раствор и скребок для чистки одежды, отправился в умывальню, провожаемый улыбками слуг и служанок. Похоже, что даже та прислуга, что в зале не присутствовала, знала о ночных подвигах молодого гостя.
— Что, выспался, Егор? — спросил стоявший у стойки управляющий, когда Игорь пришёл в едальный зал, — Убери, — махнул он рукой, когда попаданец достал было вновь свои медяки, — Хозяйка утром долго смеялась, когда я ей рассказал, как тебя вчера Вонс с приятелями запинать не смогли. Велела тебя и завтраком бесплатно накормить. Сам-то помнишь, что ночью вытворял?
— Смутно, уважаемый Риндо Рандо, — потёр лоб землянин, — Вспоминается только, что я из «Весёлой вдовы» ушёл, где-то — где, не помню — упал, и деньги свои на полу искал. Потом снова пил. Тебя помню. Ты добрый. Место мне поспать нашёл. Так?
— Всё так, — гулко рассмеялся Риндо, — Ты скажи, как ты у нас в столице без денег оказался? Говоришь, приехал из Натайска?
— Я же не гулять сюда ехал, а на работу, — вздохнул Игорь и взял протянутую ему подошедшей рабыней — не вчерашней, а другой, постарше — глубокую миску с мясной кашей, — Просто караван задержался, я приехал, а место уже занято. Можно я у вас тут пару раз ещё заночую или меньше, пока работу не подыщу с проживанием? В
Риндо тоже потребовал себе завтрак, и они вдвоём в пустом ещё зале сели за ближайший к стойке и входу в трактир стол. Через пару минут к ним присоединился и хмурый, не выспавшийся охранник, впрочем, при взляде на гостя улыбнувшийся.
За завтраком попаданец вкратце поведал собеседникам свою проработанную заранее легенду о том, как бросил своё захолустье после смерти хозяйки и приехал в столицу рассчитывая получить работу эконома или надсмотрщика в особняке у её племянника. И опоздал.
— Найдёшь другое место, — успокоил Игоря управляющий, — Сейчас трудно найти грамотных свободных слуг. Только не думай, что тебе сразу большие деньги предложат. Два-три ритала в пятидневку и проживание с питанием. На большее не надейся. Услышишь такие условия, соглашайся. Но посмотри, что за хозяева. Бывают и такие, что к свободным работникам относятся не лучше, чем к невольникам. Колотят почём зря.
— Знаю, — землянин демонстративно почесал задницу, вызвав хохотки у вышибалы и Риндо Рандо, — Хочу вот во дворец сходить. Слышал там тоже люди требуются.
Трактирные работники переглянулись.
— Во дворце работники нужны, — подтвердил охранник, — Только на твоём месте, Егор, я бы туда не совался. Видел уже, что у нас в столице происходит? Повсюду врагов нашего великого государя ищут. И чем ближе к его особе, тем активней всех подозревают. Не успеешь опомниться, как оклевещут. Лучше бы тебе в своей глуши оставаться.
— Нее такая уж и глушь Натайск, — заступился за якобы родной край попаданец, — всего-то две пятидневки пути караваном от столицы. У нас тоже крамолу высматривают. Так что, никакой разницы с Ливором.
Они ещё, осторожничая, немного затронули политические темы, опасные, но интересные. Попаданцу приятно было осознать, что те чудовищные по своей жестокости расправы, которые когда-то его венценосная подруга устраивала в Пелоне, уже давно забыты. Даже её прошлое ненавидимое прозвище Крольчиха ни разу не прозвучало.
Из донесений, которые присылал в Приар Энтор Пай, спасённый когда-то Игорем и Танией шеродский ростовщик, чья дочь сейчас училась здесь в столице, землянин и так знал, что брат Латаны своими постоянными неудачными войнами с республикой и дурным хозяйствованием довёл подданных до того, что люди стали буквально мечтать о смене на троне бездетного короля на герцогиню Гирфельскую.
Правда, эти мечты считались несбыточными. Здоровье Вернига Второго было железным, возраст, что называется, в расцвете сил, политическое устройство королевства, в котором герцогства не были наследственными, резко снижало возможность мятежа провинций, а заговоры в своём окружении, среди столичной знати или толстосумов король давил превентивно.
И всё же, на каждый роток не накинешь платок, недовольство подданных продолжало нарастать, и почва для возвращения Латаны на родину была уже хорошо подготовлена. А чтобы народ впоследствии не разочаровался в обмене шила на мыло, граф Приарский собирался и дальше помогать своей венценосной подруге словом и делом.