Причуды любви
Шрифт:
— В таком случае можно считать, что они пропали на весь день.
Взяв бокал, она подошла к окну и выглянула на улицу.
— Знай я заранее, дала бы Тео и Робу денег. Сами они никогда не попросят, а на ярмарке без денег делать нечего. Ее собеседник неловко откашлялся.
— Я… э… взял на себя смелость… — нерешительно начал он.
Мерри круто развернулась.
— Спасибо. Но мне следовало ожидать, что вы обо всем позаботитесь, — с неподдельной теплотой ответила она. Между ними никогда не бывало недоразумений, когда речь заходила о братьях Трелони. —
— Неужели вы не позволите сделать подарок моим юным друзьям?
— Нет, — твердо отказалась она, — так не принято.
— Ладно… полсоверена на каждого, и мы в расчете. Хьюго сказал, что деньги ему ни к чему.
— Это верно, — рассмеялась Мерри, вручая ему соверен, который лорд и спрятал с подобающей случаю торжественностью.
— Как ваше дело? — вежливо осведомился он. — Надеюсь, успешно?
— Да, благодарю вас, — кивнула Мерри с рассеянной улыбкой.
— Судя по вашему лицу, ответ не совсем честный, — объявил он, прислонясь к каминной доске. — Я заинтригован. Обычно вы лжете так правдоподобно, что обман почти невозможно разгадать, а здесь вы даже не потрудились притвориться. Интересно, почему?
— Возможно, сэр, потому что смысла нет, — вздохнула Мередит, пригубив шерри. — Прошу прощения, если кажусь вам немного расстроенной, но у меня есть поводы для беспокойства, и я просто не в силах выполнять светские обязанности в дополнение ко всем своим проблемам.
Лорд Ратерфорд тихо свистнул.
— Значит, я всего лишь светская обязанность? Да, должен признать, это удар в спину! Никогда меня еще не выставляли в столь нелестном свете, особенно мои же гости.
Мередит вспыхнула до корней волос.
— Извините, если показалась вам невежливой, милорд. Я не хотела.
— Лгунья, — бросил он без особого, правда, вызова.
— Мне хотелось бы, чтобы вы перестали то и дело упрекать меня во лжи, — воскликнула Мередит, вновь позабыв о правилах этикета.
— Когда не будете врать на каждом шагу, тогда я умолкну. Сами знаете, это одна из самых мерзких привычек, — возразил Ратерфорд с видом добродушного наставника, поучающего нерадивую ученицу. Губы Мередит дрогнули, словно она собиралась заплакать, и Ратерфорд в два шага пересек комнату и, встав перед ней, взял из ее руки бокал и наклонился.
— Нет, — успела выговорить она, прежде чем он поцеловал ее. — Вы не должны… — прошептала она, едва он чуть отстранился.
— Почему не должен, Мерри?
Он улыбнулся нежной, мягкой, невыносимо притягательной улыбкой, от которой реальность затянулась дымкой фантазий, а страхи показались бессмысленными. Но это было не так. Страхи не исчезли. Только отступили на несколько мгновений, а она — не глупая легкомысленная девчонка, чтобы терять голову от красивого лица, ослепительной улыбки и сверкающих глаз. Вдова на двадцать четвертом году жизни, обремененная братьями и долгами, не может позволить себе терять почву под каблуками своих поношенных башмаков.
— Лорд Ратерфорд, — начала Мерри, отступая, — я должна просить вас прекратить свои визиты в Пенденнис и воздержаться от
Она униженно улыбнулась, той улыбкой, которую обычно приберегала для соседей.
— И вы смеете вытворять подобное со мной! — воскликнул он, сведя брови и мгновенно превращаясь из учтивого аристократа в оскорбленного мужчину. И, схватив ее за плечи, принялся трясти. — Никогда не смей так мне улыбаться! — шипел он, не обращая внимания на ее возмущенные вопли. — Ну? Что значит весь этот вздор?
— Истинный джентльмен, милорд, не требует объяснений, когда леди заявляет, что не нуждается в его обществе, — ледяным тоном напомнила она.
— В тебе самой не слишком много качеств, присущих леди, Мерри Трелони, поэтому неудивительно, что я веду себя подобным образом.
— Вы невыносимы!
Схватив шляпу и перчатки, она направилась к двери, но Ратерфорд успел загородить ей дорогу.
— Прошу извинить меня за этот укол, Мерри, если так настаиваете. Но почему вы не желаете признать правду? То, что происходит между нами с самой первой встречи, не имеет. ничего общего с притворством или правилами приличия.
— Возможно, и так, — тихо ответила она, старательно рассматривая трещину в двери. — Но это не означает, что я откажусь от своего права выражать свои желания или требовать, чтобы с ними считались.
— Вчера я сказал, что люблю, что хочу видеть вас своей женой. Вы взяли на себя труд пояснить мне, что я ошибаюсь, что попросту забавляюсь брошенным мне вызовом и нахожу в вас лекарство от своей скуки. Спешу уведомить вас, что эти предположения оскорбительны для меня. Если вы имеете право выражать свои желания, тогда и я имею право на доверие. Не считаете, что мне лучше знать собственные чувства и чаяния?
Мередит молчала. Да и что тут говорить? Если она могла влюбиться в Ратерфорда, почему он не способен полюбить ее? Однако положения это не меняет. Всякая возможность брака между ними так же невероятна, как появление в этой комнате прекрасной феи. Не пребывай Дэмиен в таком странном состоянии духа и рассудка, не будь так несчастен и измучен, увидел бы это так же ясно, как она сама.
— Я жду ответа, Мередит, и хотел бы, чтобы ты смотрела при этом на меня.
Она ожидала, что он по привычке приподнимет ее подбородок, и, когда он не сделал этого, с трудом подняла глаза — поступок, неприятно напомнивший о необходимости повиноваться этому человеку.
— Допускаю, милорд, вам лучше знать, что вы испытываете.
Дэмиен сжал губы, продолжая безмолвно разглядывать ее, но тут снизу раздались звонкие голоса двух вечных спорщиков, Тео и Роба, а по лестнице прогрохотали каблуки. Взрослые как по команде отошли от двери и, когда троица появилась в дверях, уже попивали шерри: Мередит — у окна, а лорд Ратерфорд — у камина.
— Мерри, какая грандиозная ярмарка! — воскликнул Роб. — Цирк никудышный, всего лишь жалкий тигр и попугай, но в балагане мы видели Толстую леди. Она огромная сэр, вы не поверите.