Причуды любви
Шрифт:
Тот густо покраснел.
— Она обращается со мной как с ребенком, словно я сам не знаю, что делаю! — негодующе выпалил он. — Мне почти двадцать, и единственное мое желание — помочь, но она никому не позволяет и пальцем шевельнуть.
— Тебе следовало знать, что она не позволит бросить учебу, — вмешался Тео. — Если хочешь зря растратить жизнь в Дороете, прозябая жалким бедным родственником и младшим священником, пресмыкаясь перед тетей Сибил, можешь хотя бы немного поразвлечься сначала!
— Мерри сказала,
— Придержи язык! — взорвался Хьюго, наступая на брата со сжатыми кулаками и угрожающе сверкая глазами. Лорд Ратерфорд едва успел встать между ними.
— Думаю, я уже достаточно слышал. Где ваша сестра?
— Кажется, поехала кататься верхом, — объяснил Тео, рассеянно тасуя колоду карт. — Как всегда, когда расстроится.
Его светлость снова взял хлыст и перчатки.
— Роб, рекомендую тебе исчезнуть на время, — предложил он. — Уверен, что ты никому не собираешься действовать на нервы, но все равно ухитряешься подлить масла в огонь.
Он вышел из комнаты не оглядываясь и оседлал Сарацина. Десять минут спустя он нашел Мередит на берегу, как и предсказывал Тео. Услышав за спиной глухой стук копыт, она натянула поводья кобылы и обернулась.
— Доброе утро, лорд Ратерфорд. Вам лучше ехать своей дорогой, ибо предупреждаю: я сегодня не в лучшем настроении.
— Да, мне уже сообщили, — спокойно откликнулся он, поравнявшись с ней. — Но это меня ничуть не пугает.
Мерри, как ни неприятно было ей признать это, все три дня мучительно искавшая причин его отсутствия, ничего не ответила.
— Что сказал Хьюго, когда вы обвинили его в стремлении к мученичеству? — осведомился он, насмешливо подняв брови. — Роб уже хотел сказать, но Хьюго взбеленился.
— Оказывается, я настоящий диктатор в юбке, — пожаловалась Мередит, к своему удивлению, обнаружившая, что без колебаний изливает свои горести единственному человеку, который способен искренне посочувствовать и вынести объективное суждение. Ей даже не пришло в голову задуматься, почему это именно так. — Кроме того, я одержима жаждой власти и желаю всю жизнь водить братьев на помочах.
Усмехнувшись, она пустила кобылу рысью.
— Если Хьюго будет настаивать на церковной карьере, я не буду ему препятствовать. Но я еще не убеждена в его призвании, а он слишком молод, чтобы принимать такие важные решения на совершенно неверной основе.
— Но он всего на три года моложе вас, — мягко напомнил Ратерфорд, — а вы принимали такие же серьезные решения, когда были в его возрасте.
— Да, и не всегда правильные. Пока что самопожертвование привлекает Хьюго, но он не понимает, что через год вряд ли в этом будет необходимость.
— О чем вы? — вскинулся Дэмиен, убежденный, что она каким-то образом проговорилась, и с нетерпением ожидая ответа.
— Да просто
— Опять вы скрываете правду, — упрекнул ее Ратерфорд, хотя в глубине души считал неблагородным припирать и без того уязвимую девушку к стенке. Но другая благоприятная возможность вряд ли представится.
Мередит залилась краской, и Дэмиен безошибочно прочитал мольбу и гнев в прекрасных глазах.
— Предоставьте мне самой справляться со своими делами, — коротко бросила она.
— Думаю, именно этот девиз и раздражает Хьюго более всего, — с дерзкой улыбкой ответил Ратерфорд.
Каблуки Мередит вонзились в бока кобылы, и животное помчалось по песку у самой кромки воды. Дэмиен, застигнутый врасплох, ошеломленно смотрел вслед всаднице, галопирующей в морской пене. Да она же промокнет до костей! Но разве это остановит порывистое упрямое создание?
Пришпорив вороного, он помчался параллельно кобылке Мередит, держась, правда, подальше от волн, выжидая, пока всадница в головокружительной скачке изгонит одолевших ее демонов.
Когда Мередит, успокоившись, присоединилась к нему, подол амазонки потемнел от воды, а влажные волосы прилипли ко лбу. Но лицо оставалось бесстрастным, а глаза словно потухли.
— Вряд ли соленая вода пойдет на пользу вашим башмакам, — как бы между делом заметил он.
— Зато немного охладит мою вспыльчивую натуру, — засмеялась она.
— Весьма своевременно. Поскольку мне хотелось бы кое-что обсудить с вами, а ранее подобная тема приводила лишь к очередной ссоре. — Нагнувшись, Ратерфорд схватил узду кобылы и потянул. — Я прошу, чтобы вы выслушали меня. Не можем ли мы постоять немного?
— О чем таком важном вы желаете потолковать, милорд, что так торжественно начали?
— Вы прекрасно знаете, Мерри, так что отбросим притворство. Я уже дважды признался вам в любви и теперь не стану утомлять вас повторениями. Но все же до сих пор не знаю, как относитесь ко мне вы. До сих пор я не слышал ничего, кроме потока лжи и полуправды, смешанных с некоторыми истинными фактами.
— Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне? — взорвалась она, подстегиваемая паникой, той самой паникой, которая побудила ее подстегнуть кобылу.
— Нет, дорогая моя девочка, на этот раз тебе от меня не убежать. — Его светлость покрепче стиснул узду. — Я добьюсь правды. Ты… ты отвечаешь на мои чувства?
Ярость была бесплодной эмоцией, неподходящей реакцией на спокойный, решительный вопрос, и ей ничего не оставалось, как признаться:
— У нас нет будущего.
— Взгляни на меня, Мередит, и скажи, что ничего ко мне не испытываешь.