Причуды любви
Шрифт:
— Прекрасно, — кивнул Дэмиен, погладив ее по щеке. — Я намеревался устроить тебе сюрприз через день-другой, когда ты обживешься, но поскольку сгораешь от нетерпения…
Она воспользовалась вновь обретенной свободой, чтобы ловко ударить его в живот, но только ушибла костяшки пальцев. Дэмиен сокрушенно покачал головой.
— По-моему, я вчера показал, куда лучше бить, Мерри. Глаз или нос — вот самая подходящая
мишень. А теперь надевай ротонду.
Он взял со стула ротонду и подождал, пока Мерри не проденет руки в рукава.
— Куда мы идем? — прошептала Мерри, пытаясь выйти
— Подожди и увидишь. Не забудь о шляпке. — Капор бесцеремонно нахлобучили ей на голову, ленты подвязали узлом под подбородком. — Перчатки.
— Спасибо, я вполне способна сама с ними справиться, — прошипела Мерри, когда он уже принялся натягивать ей перчатки, словно маленькому ребенку-неумехе.
Ратерфорд позвонил и велел появившемуся лакею подать карикл . Накинув пальто и взяв перчатки, он вежливо осведомился:
— Вы готовы, мадам?
— Поражаюсь, как это вы не стесняетесь показываться на людях со столь убого одетой особой, — съязвила Мерри с прискорбным легкомыслием.
— О, мы станем избегать людных мест, — жизнерадостно заверил Дэмиен.
Карикл, запряженный великолепной парой серых, стоял у дверей.
— Они изумительны! — выдохнула Мерри, проглотив уже вертевшийся на языке уничтожающий ответ.
— Меня не зря считают знатоком лошадей, леди Блейк, — пояснил Ратерфорд, подсаживая ее в экипаж.
— И прекрасным наездником, полагаю, — пропела она. — Скажите, сэр, вы не из тех, кого называют несравненным? Или верхом совершенства?
Дэмиен бросил на нее пристальный взгляд. Судя по чересчур невинному выражению, его подозрения были вполне оправданны.
— Вложи шпагу в ножны, Мерри Трелони! Довольно на сегодня ссор! На весь остаток дня у меня припасено нечто куда более приятное! Отпусти поводья, Гарри!
Он щелкнул кнутом, и ливрейный грум проворно вскочил на свое место.
Мередит решила последовать совету Ратерфорда, тем более что прекрасно поняла истинное значение его слов. Сюрприз касается именно того, о чем она мечтала, на что надеялась. И, честно говоря, разве ей не хотелось убедиться в своей правоте? Ответ был так же очевиден, как теперь уже знакомый озноб предвкушения и тугой комок нетерпения где-то внутри. Она только об этом и просила с самого начала. Возможно, стоит приспособиться к неприятным сторонам их соглашения, ведь, по сути, она жаждала лишь его ласк.
Кони быстро уносили их прочь от фешенебельных кварталов. У Мередит было достаточно времени убедиться в искусстве его светлости править прекрасной парой, поскольку до места назначения, очевидно, было не близко.
Они ехали на север, прочь от города, в направлении Хэмстеда. Заинтригованная, Мередит принялась задавать вопросы, но получала все тот же загадочный ответ. Серые легко преодолели Хайгейт-Хилл и влетели в деревню. Ратерфорд обогнул зеленую лужайку, миновал гостиницу «Бык и медведь» и остановился перед миленьком коттеджем с черепичной крышей, утопавшим в высоких левкоях и штокрозах. Бросив поводья Гарри, он протянул руку Мередит, которая, сгорая от любопытства, поспешила сойти на землю.
— Отведи их в гостиницу, Гарри. Я пошлю за тобой, когда мы соберемся уезжать.
Грум
— Кто здесь живет? Какой чудесный домик! — воскликнула Мерри, открыв белую калитку. Дэмиен, улыбаясь, последовал за ней по узкой дорожке, ведущей к зеленой двери, обрамленной ветками цветущего клематиса. Не успела она постучать, как дверь распахнулась.
— Я увидела вас из окна, — пояснила молодая сдобная женщина с бело-розовым лицом, почтительно приседая, — Добро пожаловать, милорд, миледи. — Могу я что-то сделать для вас?
— Ничего, Салли, спасибо. Любовь моя, это Салли, которая присмотрит за домом и позаботится о нас, когда мы будем его навещать. Входи в гостиную.
Салли сказала, что будет на кухне, если понадобится, снова присела и исчезла.
— Так это и есть твой сюрприз? — удивилась Мерри, оглядывая уютную комнату с мебелью, обитой веселым ситчиком, и такими же занавесками на окошке. В воздухе разливался аромат пчелиного воска и сушеных трав.
Дэмиен подошел к маленькому письменному столу, открыл ящик и, вынув лист бумаги, с загадочной улыбкой вручил Мерри. Та развернула документ. Это оказался арендный договор на ее имя. Мередит медленно подняла голову, и взгляды их встретились.
— Похоже, у нас все-таки будет любовное гнездышко, — прошептала она, охваченная нестерпимым жаром. Она и представить не могла что-то более романтичное, чем это скромное убежище, где они могут быть сами собой, вдали от посторонних глаз, без страха быть застигнутыми, могут создать собственную вселенную, куда не ворвутся чужие люди. В этот момент она любила его еще сильнее, если это только было возможно, и любовь сияла в ее глазах, когда она упала в его объятия.
— Пойдем наверх, — хрипло попросил он, подхватывая ее, как пушинку. — Нужно же осмотреть свое новое приобретение!
— Если это намек, милорд, то довольно неуклюжий, — попеняла Мерри.
— В подобных обстоятельствах ничего умнее в голову не приходит, — отозвался он, унося ее по полированной дубовой лестнице. — Открой дверь, милая, у меня руки заняты.
Мередит потянулась к засову, отодвинула, увидела типично деревенскую спальню с обстановкой в тон гостиной.
— Я люблю тебя, — выдохнул Дэмиен, кладя ее на лоскутное покрывало.
— И я тебя, — призналась Мерри.
Гораздо позже, когда в маленьком окне синели ранние октябрьские сумерки, Дэмиен осторожно высвободился из теплых рук льнувшей к нему Мерри, задвинул занавески и стал зажигать огонь в камине.
— Давай останемся здесь на всю ночь!
— Я думал, ты все еще спишь.
Он отошел от камина и, шагнув к кровати, откинул одеяло, чтобы полюбоваться розовой наготой ее упругого тела.
— Только не сегодня, любимая. — И, увидев ее комически разочарованную физиономию, нежно коснулся губ. — Нельзя же оставить Гарри с лошадьми в гостинице до утра! В следующий раз я никого не возьму с собой. Если припоминаешь, сегодняшний визит сюда оказался неожиданным, — серьезно заметил он.
— Ну хотя бы на ужин, — не отступала Мерри, зная, что он требует ее полной капитуляции в том вопросе, который привел их сюда, и чувствуя себя не готовой сдаться.