Причуды любви
Шрифт:
— Понятно, — задумчиво протянула Мередит, когда Арабелла выдохлась и замолчала. — И где, по мнению лорда Ратерфорда, я должна пребывать все то время, пока будет тянуться столь недостойный маскарад?
— Как где? — удивилась Арабелла. — О, я думала, вы все поняли. Здесь, со мной, и я стану вашей покровительницей и чем-то вроде опекунши.
Мерри взметнулась с кресла так поспешно, что Белла съежилась от страха.
— Да это немыслимо! — вскричала она. — Как он посмел!
— О, пожалуйста, — взмолилась Белла, тоже вставая. — Если вам так претит эта идея, вы всегда можете отказаться. Только я надеялась подружиться с вами. Не могла
К ужасу Мередит, по атласным щечкам леди Бомонт скатились крупные слезы.
— О Господи, леди Бомонт, я совсем не хотела вас огорчить!
— Зовите меня Беллой, — попросила она с трепетной улыбкой на розовых губках, хотя слезы все еще наполняли глаза. — Можно звать вас Мерри? Вы останетесь? Скажите, что согласны.
Мерри поняла, что теперь так просто не отделаться. Ясно, что сестра посвящена в планы Дэмиена и искренне надеется заслужить дружбу гостьи. Понятно также, почему он сегодня не появится. Мольбы Беллы возымеют куда больший эффект, чем все его приказы.
— Я ничего не могу решить, пока не. повидаюсь с Ратерфордом, — мягко объяснила Мерри. — Но разумеется, жизнь в вашем доме не представляется мне отвратительной. Только что скажет ваш муж?
— Джордж? — Слезы высохли как по волшебству.
— Если он и заметит вас, то мельком, и не обратит внимания. Но, уверяю, возражать не станет.
Мередит, не найдя подходящего ответа, улыбнулась.
— Вы, должно быть, совсем измучены, — защебетала Арабелла, вновь превращаясь в очаровательную хозяйку. — Сейчас я провожу вас в спальню и прикажу подать наверх поднос с ужином. Вы наверняка голодны.
Мередит, без особенного аппетита пообедавшая часов в пять в гостинице близ Стейнса, не возражала против легкого ужина и поэтому покорно проследовала за хозяйкой наверх, в кремово-розовый будуар. На полу лежал темно-розовый уилтонский ковер, окна закрывали кремовые гардины с позолоченными шнурами, миленький секретер в стиле шератона из розового дерева стоял у стены. Пресс-папье, чернильница и перья в стаканчике словно звали немедленно сесть и написать письмо. Кресло-качалка с обивкой из кремового атласа под окном и несколько шератоновских стульев с изящно изогнутыми ножками довершали меблировку.
— Как мило! — похвалила Мерри.
— Я рада, что вам понравилось. — Белла подошла к двери в глубине будуара и повернула ручку. — Ваша спальня здесь.
Спальня оказалась столь же уютной и роскошной, как будуар. Нэн, стоявшая у кровати с занавесками розового шелка, наблюдала за раскладывавшей вещи горничной. Мерри открыла было рот, чтобы приказать Нэн оставить сундук в покое, поскольку они вряд ли пробудут здесь больше одной ночи, но благоразумно смолчала. Не стоит высказывать свои сомнения в присутствии служанки Беллы, еще будет время, когда она останется наедине с Нэн.
— Очаровательно, — сказала она. — Ваша доброта, леди Бомонт, несравненна.
— А я считала, что мы покончили с формальностями, — улыбнулась Белла, выходя в будуар.
— Как вам будет угодно, — улыбнулась в ответ Мерри. — Вы не рассердитесь, Белла, если я пожелаю вам спокойной ночи? Я неделю была в дороге и перенесла настоящее потрясение сегодня вечером.
— Разумеется, — поспешно заверила Белла. — Кроме того,
— После сегодняшнего вечера я сильно в этом сомневаюсь, — ошарашенно тряхнула головой Мерри. — Не помню, чтобы кому-нибудь удавалось так меня перехитрить! Но я еще отыграюсь, можете не сомневаться.
Гораздо позже, лежа в непривычной, но очень удобной постели, Мередит призналась себе, что совсем не уверена, сумеет ли взять свое. У Ратерфорда наверняка в рукаве еще немало козырей. Он просто не привез бы ее из такой глуши, не будь уверен, что преодолеет все возражения, которые могли бы у нее возникнуть. От Нэн тоже не приходилось ждать поддержки. Она уже успела решить, что Кавендиш-сквер подходит ей как нельзя лучше, не говоря уже об уютной комнатке рядом с покоями экономки. К тому же вышеупомянутая леди оказалась крайне разумной особой, совсем не похожей на столичную жительницу. Эта добрая женщина пригласила Нэн разделить с ней гостиную, поскольку дорогая Нэн явно не желает иметь дело со всякой швалью, именующей себя слугами. Сам дворецкий Грантли пришел поприветствовать ее, сказав при этом, что она может обращаться со всеми просьбами и жалобами непосредственно к нему и он сделает для нее все на свете.
Очевидно, столь изысканная вежливость по отношению к немолодой горничной небогатой провинциалки была следствием хитро задуманного Дэмиеном и Беллой плана. Мередит еще не знала, — хотя Нэн уже все поняла, — что в глазах челяди ее богатство приобрело поистине безграничные размеры, а немодное платье отнесено за счет вполне понятной эксцентричности.
Нэн, которую никак нельзя было назвать глупенькой, немедленно стала подыгрывать слугам, тем более что всю историю явно сочинил лорд Ратерфорд, которому она безгранично доверяла после случая с Оливером.
Мередит бессовестно проспала и пробудилась довольно поздно. Никто не стучал на рассвете в дверь, предлагая принести горячую воду, ни к чему торопиться с отъездом после поспешного завтрака. Она спала крепко, без снов и с удовольствием потягивалась, чувствуя, как приятно расслаблено тело, когда в комнату вплыла Нэн.
— А я уже думала, что ты собираешься весь день проваляться в кровати, — проворчала она, раздвигая занавески и ставя серебряный поднос на покрывало. — Вот тебе шоколад. Похоже, в здешних местах его пьют вместо чая по утрам. — Она презрительно фыркнула. — Только леность поощрять!
— Иногда полезно немного отдохнуть, — сказала Мерри, опираясь локтем на гору пухлых подушек и с удовольствием озирая дымящийся серебряный кофейник и тарелку сладкого печенья. Дома такая роскошь считалась бы недопустимой распущенностью и едва ли не смертным грехом.
— Горничная леди Бомонт велела передать, чтобы спускалась к завтраку в утреннюю гостиную, как только захочешь, — мрачно сообщила Нэн. — Ты, конечно, захочешь надеть новое платье.
— Да, из желтого муслина, — согласилась Мерри, набив рот печеньем. Ее новые туалеты, которые вызвали бы всеобщее восхищение в Кенсингтоне, здесь, разумеется, покажутся прискорбно убогими и немодными. Но больше у Мерри ничего не было, и не в ее характере жаловаться на то, что все равно не переделаешь. Кроме того, что бы там ни замышлял Дэмиен, она не имела ни малейшего намерения показываться в обществе.