Причуды любви
Шрифт:
— Вы должны обещать никогда не возвращаться в Корнуолл. Всякий, кто способен лишить самообладания достопочтенную миссис Астли и ее дочь Хелену, просто жизненно необходим для безопасности и душевного комфорта окружающих.
— Они еще не видели шляпу, — сказала Мерри, беря из корзинки горячую булочку. — С высокой тульей, как кивер, с козырьком и страусовым пером.
— Превосходно, — объявил Браммел. — Что же еще носить с эполетами?
Джералд Деверо, явившийся несколькими минутами спустя, приветствовал всех собравшихся, и в особенности Мередит.
— Надеюсь, вы не сочтете дерзостью, леди Блейк, если
— Ничуть. Вы мне польстили, сэр, — механически ответила Мерри, скрывая разочарование теплой улыбкой. Это место предназначалось Дэмиену, но если он не позаботился явиться вовремя, пусть пеняет на себя.
Однако Ратерфорд не разделял ее мнения, особенно когда, войдя в столовую, застал Мередит в оживленной беседе с Деверо и Браммелом и увидел, что единственное свободное место — напротив возлюбленной. Отсюда можно было как нельзя лучше разглядеть ее наряд, и брови Дэмиена сами собой приподнялись. Его возлюбленная была затянута в темно-синюю амазонку с эполетами, аксельбантом, застежками из золоченого сутажа и галунами на рукавах в подражание гусарскому мундиру. Подбородок подпирали высокий, отделанный кружевом воротник и муслиновый галстук. Ратерфорд сам не знал, нравится ли ему такой наряд. Светские львицы, однако, явно приняли в штыки новую законодательницу мод. Стоило лишь взглянуть на миссис Астли, чье неодобрение было вполне очевидно, как, впрочем, и восторг Джералда Деверо, отметил с некоторым раздражением Дэмиен, накладывая себе на тарелку бекон и грибы.
— Доброе утро, лорд Ратерфорд! — воскликнула Мерри с улыбкой, которая могла бы считаться олицетворением милой невинности, если бы не чувственный огонек в темно-фиолетовых глазах. Дэмиен мгновенно забыл обо всем. Если Деверо мечтал немного погреться в лучах этого сияния, что же, его светлость может позволить себе быть великодушным, пока этот особенный взгляд предназначен исключительно для его глаз.
Кони, гончие, егеря в красных куртках, грумы и всадники собрались на посыпанном гравием кругу перед замком. Дождя не было, хотя в утреннем воздухе ощущался холодок.
— Для меня в этих сборах есть нечто бесконечно волнующее, — поделилась Мерри с красавчиком Браммелом, выходя на крыльцо и обозревая живописную сцену. — Обожаю мчаться сломя голову, но терпеть не могу убивать.
— Какое малодушие с вашей стороны, леди Блейк, — поддел Ратерфорд, натягивая перчатки. — Могу я подсадить вас на лошадь?
Сцепив руки и дождавшись, пока она ступит на импровизированную подножку, он без всяких усилий закинул ее в седло и вручил поводья.
— Скажи мне, какое впечатление произвела на Арабеллу твоя амазонка?
— А что, тебе не понравилось? — нахмурилась Мерри. — Мистер Браммел был так добр, что похвалил ее.
— В таком случае не о чем говорить, — кивнул Ратерфорд. — Не то чтобы совсем не понравилась, просто немного поразила дерзость фасона.
— Вы слишком строги в своих воззрениях, лорд Ратерфорд, — упрекнула Мерри с озорным блеском в глазах. — Никогда бы не поверила особенно после вчерашней ночи.
— Негодница, — тихо шепнул он. — Позже я обязательно отомщу.
Мистер Браммел долго не выдержал и вскоре отправился домой, чем немало повеселил Мерри.
— Что поделаешь, — смеялась
— Потому что я не гожусь в светские львы? — усмехнулся он.
— Да. Ты всегда одеваешься элегантно, но…
— Но в подметки не гожусь Браммелу, — докончил он.
— Верно, — согласилась она. — Что и говорить, я в жизни не видела тебя в модных ботфортах. Ты всегда носишь сапоги для верховой езды и лосины.
— Надеваю иногда и ботфорты, просто ни Браммел, ни я не настолько глупы, чтобы верить, будто одежда делает человека, пусть король из кожи вон лезет, чтобы заставить весь мир поверить этому. Наша дружба основана на искренней взаимной приязни.
— Мне он тоже по душе, — призналась Мерри, присматриваясь к высокому кусту, который остальные охотники уже успели объехать.
— Ну что, сэр, обгоним этих трусов, взяв барьер? — предложила она и, не дожидаясь ответа, пришпорила лошадь.
Дэмиен последовал ее примеру, молясь о том, чтобы на другой стороне не оказалось канавы. Но, к счастью, все обошлось, и во второй половине дня Мередит согласилась вернуться в Белвуар, где Дэмиен пообещал дать ей первый урок искусства править фаэтоном. Мерри, к своей досаде, довольно скоро обнаружила, что это вовсе не так забавно, как кажется. Дэмиен велел запрячь в карикл пару смирных, довольно дряхлых лошадок.
— Почему не твоих гнедых? — наивно запротестовала она.
— Дорогая, не хочешь же ты, чтобы такая неопытная ученица мгновенно разорвала губы лошадям? — покачал головой Дэмиен, подсаживая ее в экипаж. — Кроме того, они застоялись и могут понести. Ты наверняка не сумеешь их сдержать.
Глаза Мередит опасно блеснули, но она проглотила язвительный ответ и взяла поводья и хлыст.
— Мы едем к главным воротам, — наставлял Дэмиен. — Подними руки. Если положишь их на колени, даже такие клячи немедленно пустятся в галоп.
Вскоре она поняла, что этими медлительными созданиями куда труднее править, чем одной пятнистой кобылкой. Они отзывались на малейший рывок узды, на самый слабый щелчок кнута, и Мередит возблагодарила Бога, что Дэмиен отказался запрячь гнедых.
Когда они добрались до цели, Ратерфорд велел Мерри провести коней через ворота. Мередит послушалась, поражаясь при этом, каким узким казался вход, когда сама управляешь экипажем. Весь следующий час она проделывала этот трюк снова и снова, пускала коней то рысью, то шагом и, наконец, галопом, приближаясь к воротам то справа, то слева. Дети привратника толпились вокруг, давая советы и шумно веселясь, обрадованные столь неожиданным развлечением. Когда Мерри неумело обогнула угол, так что карикл врезался в каменный воротный столб, зрители громко ахнули хором.
— Почему они не могут заняться своими делами? — с досадой воскликнула Мерри. — Прости, Дэмиен. Я поцарапала лак?
— Возможно, — хладнокровно кивнул он. — Но в следующий раз такого не повторится. Попробуй еще раз.
— Но я не хочу портить твой карикл, — запротестовала она, еще не придя в себя после удара.
— Еще раз, Мередит, — перебил он. — Я что, кажусь тебе расстроенным?
— Нет, — с улыбкой сожаления ответила она. — Но все это ужасно утомительно, а у меня, кажется, нет никаких способности.