Причуды любви
Шрифт:
— Ни во что и ни с кем я не играю, — не совсем убедительно запротестовала она, — а если и так, во всем вини себя. Поверь, нет ничего унизительнее, когда тебя преследуют алчные негодяи, особенно когда у тебя даже состояния нет. Ну зачем понадобилось распускать слухи о том, что я богата?
Дэмиен пожал плечами:
— Мне казалось, что будет лучше, если никто не посчитает, будто ты живешь за счет Китли.
— Я предпочла бы, чтобы обо мне вообще ничего не знали, — вспыхнула Мередит.
— Ты слишком много придаешь этому значения, дорогая моя девочка, — бросил Дэмиен, подходя к окну, выходящему на площадь. — Лучше подойди сюда, увидишь кое-что
Значит, он способен так легко отмахнуться от ее горестей? И она вовсе не придает этому никакого значения! И если лорд Ратерфорд этого не понимает, поймет Джералд Деверо!
— Подойди, Мерри, — повторил Дэмиен, поворачиваясь и маня ее пальцем. — У меня для тебя сюрприз.
— Благодарю, на сегодня сюрпризов с меня достаточно, — сварливо буркнула Мередит, не двигаясь с места.
— Опять ты капризничаешь, — мягко упрекнул он. — Мне что, тащить тебя силой?
— Я не капризничаю!
По какой-то причине в его присутствии она вечно чувствовала себя маленькой глупышкой, ради собственного развлечения поступающей назло всем.
— Твое лицо весьма красноречиво, любимая, — хмыкнул Дэмиен, . — но обязан сказать, что совсем не собираюсь с тобой спорить. Ну а теперь не подойдешь ли сюда по собственной воле?
В его тоне снова зазвучали командные нотки, и Мерри вздохнула.
После минутного колебания она подчинилась. Внизу стоял модный фаэтон, запряженный парой гнедых, которых держал под уздцы грум.
— Лучшие, что есть в Лондоне, — самодовольно объявил он. — Сумел купить, прежде чем их выставили на аукцион. Ты станешь предметом зависти всех дам, любимая.
— Это мои? — охнула Мерри, мгновенно забыв о дурном настроении. Да и невозможно спорить с Дэмиеном, когда он отказывается вступать в сражение.
— Только на время, — заверил он голосом, сухим, как весенние листья. — Я даю их тебе взаймы.
— Разумеется, — согласилась она. — Но я должна переодеться.
— У тебя двадцать минут.
Удовлетворенный тем, что сумел избежать опасности, Ратерфорд уселся в кресле у окна. Мередит вернулась через четверть часа, натягивая пару йоркских желтоватых перчаток. Муслиновое платье сменила амазонка строгого покроя. На рыжевато-каштановых локонах красовалась бархатная шляпка с полями, загнутыми с одной стороны, изящные полусапожки ловко сидели на маленьких ножках.
— Скажи мне, — Начала она с обманчиво сладкой улыбкой, беря в руки поводья, — сегодня ты сопровождаешь меня как наставник или компаньон?
— Буду счастлив, леди Блейк, если согласитесь прокатить меня, — немедленно ответил он. Губы Мерри дрогнули.
— Дьявол с ним, с парком. Едем прямо в Хайгейт. Я не могу долго на тебя сердиться. А наш домик, похоже, единственное место, где мы не ссоримся.
— Но один раз все же проедемся по парку. В этот час там полно народа, а я испытываю живейшее желание своими глазами узреть эффект, который ты производишь.
— Хочешь, чтобы все увидели, какую чудесную пару ты приобрел? — проницательно заметила Мерри, и Дэмиен хмыкнул.
— Признаю, на них было немало претендентов.
— Ах уж эти мужчины! — покачала головой Мерри. — Иногда вы ничем не отличаетесь от мальчишек, несмотря на то, что давно выросли и играете в куда более серьезные игры. Ты еще хуже, чем Роб с его счастливым шариком.
— Кстати, как они? Письма были? — вместо ответа спросил Дэмиен, не сделав попытки защититься.
— Одно. От Хьюго. И две записки каракулями. Тео надеется попасть в первые одиннадцать игроков школьной
— Прекрасно помню это чувство, — рассмеялся Дэмиен. — Придется послать ему что-нибудь повкуснее.
— Нэн и я уже отправили ему фруктовый пирог и коврижку, — сообщила Мерри, — но этого, разумеется, недостаточно, чтобы волки были сыты, поскольку все угощение придется делить на двадцать человек.
— Не волнуйся, — заверил Дэмиен. — Он будет так доволен собственным благородством, что забудет о голоде.
Они проехали через Стэнхоп-Гейт в Гайд-парк, и Мередит каждые несколько ярдов приходилось останавливаться, чтобы приветствовать знакомых, выслушивать пространные похвалы экипажу и жалобы на Ратерфорда, укравшего из-под их носов таких чудесных коней.
— Удовлетворен? — спросила она, как только они объехали парк.
— Более чем. Ты превосходная наездница, Мерри Трелони. Я ни разу не встревожился.
— Пытаетесь поддеть меня, милорд?
— Ничуть, — возразил он, — это последнее, что у меня на уме. Теперь в Хайгейт, и поскорее!
Глава 19
– Дорогая, вы неважно себя чувствуете? — осведомилась герцогиня Китли, участливо взирая на Мередит.
Сегодня девушка казалась необычайно бледной да и выглядела не лучшим образом, что крайне расстроило ее светлость, поскольку присутствие Мередит как почетной гостьи на званом чаепитии, которое устраивала герцогиня для избранных приятельниц, было жизненно необходимо. Помня наставления сына, она, однако, не упомянула об этом Мередит, но Арабелла прекрасно знала, как надеется мать, что с помощью дочери леди Блейк прибудет к ней во всем блеске своей красы.
— Напротив, ваша светлость, — механически ответила Мередит, выдавливая ожидаемую от нее улыбку. — Как любезно с вашей стороны пригласить меня сегодня!
— Вовсе нет. Вы, что ни говори, наша родственница, — коротко бросила хозяйка.
Мередит оцепенела, а улыбка словно примерзла к губам. Она ощущала, что стены словно смыкаются вокруг нее, а потолок становится все ниже. Ей выказывали исключительную доброту, но именно эта доброта душила Мередит, поскольку намеки становились все более прозрачными. К сожалению, у нее до сих пор не было возможности привести в исполнение план и таким образом освободиться от сплетенной Дэмиеном паутины. И, честно говоря, у нее душа уходила в пятки при одной мысли о скандале, не миновать которого, если она достигнет цели. Замысел казался великолепным, но как трудно смириться с тем, что по твоей вине друзья будут опозорены! Может, стоит еще раз попробовать убедить Дэмиена в своей правоте? Обычно он отличался редкой рассудительностью, хотя и вечно стремился настоять на своем, но ведь и о ней можно сказать то же самое! Мередит никогда не обманывалась относительно себя. И если он действительно любит ее, непременно сделает все, чтобы она была счастлива.
— Ты какая-то рассеянная сегодня, дорогая, — прошептала Арабелла. — Леди Бригем говорила с тобой целых десять минут, а ты едва отвечала. У тебя голова болит?
— Нет, прошу прощения, Белла, — поспешно заверила Мерри, пытаясь взять себя в руки и поворачиваясь к престарелой вдове в лиловом тюрбане, которая с увлечением обсуждала последнюю поэму лорда Байрона. Разумеется, рассуждать о печально известном и эксцентричном авторе «Чайлд-Гарольда» считалось не вполне приличным в обществе, но его поэмы обычно служили предметами самой оживленной дискуссии.