Придон
Шрифт:
Он вытянул руки вдоль столешницы, огромные и толстые, с хрустом сжал кулаки. Глаза заблестели, он повторил с удовольствием:
– В стадо перепуганных растерянных овец!
Придон сказал, не поднимаясь, хмуро:
– Да, но… вернись с облаков на землю. В Куябу непросто войти. Кроме стражей, ее оберегают еще и толпы колдунов. Чем ближе к дворцу, тем колдуны сильнее. А во дворце вообще ничто не укроется от взоров Барвинка. Да и кроме Барвинка, там целая толпа этих разодетых индюков! Хоть и дурни, но силы им не занимать.
Аснерд огляделся по сторонам.
– А поесть тут
Слуга поклонился, исчез, вскоре на стол начали тащить все, что упомянул Аснерд, а потом еще и еще, привычку воеводы хорошо поесть знали. Аснерд довольно крякнул, вытащил из-за пояса большой нож.
Лазейку обнаружил жрец, который совсем недавно прошел обряд посвящения и стал настоящим волхвом. Он старался изо всех сил, чтобы заслужить право именоваться волхвом, нередко над его головой, когда напряженно думал, перегревался воздух, а мухи падали с обгоревшими крылышками.
Он примчался к Вяземайту, Придон видел, как медленно светлело лицо верховного волхва, недоверчивое выражение испарялось, сурово сдвинутые на переносице брови разошлись, приподнялись в радостном удивлении.
– Сейчас проверю сам, – сказал Вяземайт. – Если не ошибся, беру в помощники!
Придон равнодушно отвернулся к стене, перед глазами встала Итания. Ее глаза смотрели с немым укором. Он с трудом шевельнул губами, стараясь объясниться, оправдаться, но лицо Итании задрожало, как отражение в чистой воде озера, когда падает листок с дерева, поблекло, медленно растаяло.
Как из другого мира, донеслись голоса, в плечи впились железные пальцы. Он напряг мышцы, пальцы соскользнули, как с огромного округлого валуна.
– Вставай, вставай! – прогремел над ухом нетерпеливый голос. – Ох уж мне эти слагатели… ну, складыватели песен! Чуть что – лапки кверху! Ты воин или кто? Если у куявов таков Тулей, его наши куры загребут.
Придон поднялся, тряхнул головой. В шатре полно военачальников, голоса гудят, воздух горячий, спертый, несмотря на поднятый полог. Аснерд повернулся от стола, шея от усилий налилась кровью, а глаза полезли на лоб.
– Щецин, – прохрипел он, – тащи его сюда… Придон, Вяземайт с тем мальцом нашли лазейку, прощупали… Ее не перекрыли ни маги, ни воины, ни ручные львы. Хоть пройти там и непросто…
Придон встал, напряг и распустил мускулы. Тело слушалось, рана на спине послушно затихла.
– Вот и хорошо, – сказал он ясным голосом. – Я пойду через эту лазейку.
Аснерд рыкнул:
– Ты даже не знаешь, что за лаз!
– Неважно, – отрубил Придон. – Я начал этот поход. Мне и нести самый тяжелый камень. Вы не были в Куябе, а вот я… Я был, совсем недавно был. И хорошо помню каждый камешек во дворце Тулея, каждую ступеньку, каждый светильник. Если меч там, то я его отыщу. Так что идти мне.
В напряженном молчании прорычал недовольно Аснерд:
– Придон, ты – тцар!.. Ты давно уже этот… как его, которое – Ваше Величество!.. И нечего Величеству лезть со своим тцарским рылом в дела простых
– Я и вожу, – отрезал Придон. – Вяземайт, что нужно взять?
– Тебе – ничего, – ответил Вяземайт. Он выпрямился и оглядел всех надменно и свысока. – Но как только стемнеет, можно выходить… Пойду я. Что бы Придон ни говорил, но Куябу я знаю лучше. Бывал там, бывал… Аснерд тоже бывал, но он знает несколько иные дома и дороги, не столь богоугодные… Ладно-ладно, Придон, я возьму и тебя! По одной причине, правда…
– По какой? – спросил он.
– Говорят, – ответил Вяземайт с заминкой, – никто, кроме тебя, не сможет взять в руки тот меч.
Крупный отряд артан понесся к южной стене. Вел его сам отважный и пылкий Меклен, топор блистал во вскинутой к небу руке, хотя рубить некого, но не так страшно думать, что вот сейчас с черной башни колдуна полыхнет огнем… или ударит смертельным холодом, от которого кони и люди в куски льда…
Стены все ближе, ближе, поверху забегали люди, вниз полетели стрелы. Конники на скаку выхватывали из-за плеч луки, стреляли по засевшим на стене. Завязалась перестрелка, нелепая и непонятная, ибо всадники с собой лестниц не прихватили.
В это время к восточным воротам спешно приближался караван вантийских купцов. Те не верили своему счастью, артане их заметили слишком поздно, а когда направили к ним всадников, купцы изо всех сил погоняли верблюдов, те орали дурными голосами.
На воротах поколебались, но правильно оценили, что артане не успеют, распахнули врата. Караван в сорок верблюдов ворвался в ворота, образовалось столпотворение. Все орали, трубили, верблюды плевались, начальник охраны ворот кричал истошным голосом, чтобы поскорее закрыли ворота, а тут еще какой-то верблюд застрял, едва успели втащить и захлопнуть створки, как с той стороны с разбега ударились конями взбешенные неудачей артане.
Начальник охраны сам заложил трясущимися руками второй засов, целое бревно, повернулся к прибывшим купцам.
– Ваше счастье, что эти дикари ближе не подходят!..
– Мы даже не знали, – ответил в испуге глава каравана, – что артане так близко! Честно говоря, мы бы не рискнули.
– Но теперь вы уже здесь, – успокоил начальник стражи. – Дать вам человека, что укажет постоялый двор?
– Нет, мы здесь уже бывали, найдем…
Вяземайт и Придон, торопливо сбросив дорожные запыленные плащи под ноги, медленно проталкивались между купцами, лошадьми и верблюдами, что запрудили пространство между воротами и ближайшими домами. Выход загородил двойной ряд рослых стражей с длинными копьями.
Вяземайт вежливо обратился к их командиру:
– Простите, уважаемый… Можно ли нам выйти отсюда? Мы выскочили из домов узнать, что тут за крики, а тут такое…
Командир окинул его придирчивым взглядом. Одежды этого человека и стоявшего рядом с ним чистые, без следов дорожной пыли.
– Где живете?
Вяземайт указал на дом в соседнем квартале.
– А вон видите горшок с цветами на окне? Я как раз его начал поливать, а тут крики… Я сдуру и выскочил. И мой сосед, Соплик, он булочник…