Придонье
Шрифт:
Побеждая своих противников, он никогда не убил никого из них. Вскоре после победы над очередным противником, Бунтарь воспользовался правом на поединок — заключённый сражался с вооружённым надзирателем. Если заключённый побеждает, он освобождается от заключения, а надзиратель занимает его место.
Долгое время он тренировался. Наконец настало время поединка. Против Бунтаря вышел Цербер, вооружённый цепью коротким самодельным мечом. Несмотря на старую дружбу, Цербер бился свирепо и жестоко. Израненный Бунтарь с большим трудом победил своего противника, но убивать не стал. Надзиратели хотели убить его, но начальник тюрьмы освободил заключённого, а Цербера посадил на его
— А почему не поехать через старое шоссе? — спросил один из беженцев. Сгорбленная осанка, тощая фигура, тусклый взгляд, видневшийся через стёкла противогаза. Судя по всему, ему за лет этак за пятьдесят как минимум.
— Потому, господа, что там сплошной лес, в котором обитают гризли и одичалые, а встречаться с ними мне не очень хочется. — ответил Капитан.
— Кто-кто там водится? — сразу же заинтересовался Балу.
— Гризли, — пояснил водитель. — Что-то вроде большой собаки с медвежьей мордой. Один учёный мне рассказал, что в доисторические времена по Ростовской области бродили медведеподобные собаки. Он мне потом ещё и картинку показывал, где эта медвепсина изображалась, за исключением пары деталей точный гризли.
— А одичалые? — интерес в здоровяке не пропадал.
— Тот лес расположен на бывших садовых участках, — начал водитель. — Они одичали со временем, стали как индейцы по лесу носиться своим богам поклоняться. Мрак в общем.
— Ясненько. — почти шёпотом произнёс здоровяк.
— Ну что, давайте прощаться, — Капитан остановил автобус и открыл дверь салона. — Моя работа выполнена.
Пассажиры покинули салон автобуса и двери с характерным звуком закрылись.
— Удачи, ребятки!
***
Выйдя из автобуса, пассажиры побрели к шлюзу, по периметру которого тянулась изгородь-баррикада, состоящая из частокола тонких брёвен с тянущейся меж ними решёткой, сваренной из нетолстых металлических прутьев. В тех местах, где частокол прерывался, находились баррикады из разного хлама.
Патрульный — коренастый мужик с недельной щетиной на лице и мешками под глазами, вооружённый "мушкетоном" — проводил беженцев к небольшому причалу, расположенному недалеко от шлюза. Сам шлюз беженцам осмотреть не дали, потому что речное братство не хочет посвящать всех подряд в свои тайны. Патрульный довёл восьмерых человек до средних размеров прогулочного катера. Посудина с синим поржавевшим корпусом и белой кабиной капитана на носу мерно покачивалась на волнах спокойной реки.
— Беженцы? — спросил мужчина среднего роста в камуфляжных брюках, чёрных резиновых сапогах, тельняшке, поверх которой была надет рыбацкий жилет и старая плащ-палатка.
— Да. — тут же ответил Соболь.
— Прошу на борт "Маргариты", господа! — зазывающе произнёс речник. — Меня звать Бонапарт, это моя посудина, а тот паренёк, что бредёт за вами — мой помощник Угорь.
— Странные у вас имена, господа речники. — заметил Яр. — Император и обитатель глубин.
— Клички выбираем не мы, их даёт нам жизнь. — ответил Харон. — Меня Бонапартом прозвали из-за того, что раньше картавил сильно и хорошо выговарил французские слова, а Угорь — из-за электрошоковой дубинки. Вот так вот.
Беженцы тут же взобрались в лодку и уселись на деревянные лавочки, тянувшиеся почти от кабины до самой кормы, за ними последовали дознаватели. Над местами для пассажиров был натянут тент из плотной ткани, а от тента до борта была натянута металлическая сетка.
— А это
— Чтоб мутанты вас не сцапали, — ответил Угорь. — И чтоб не возникло желания прыгнуть за борт.
— Итак, проезд стоит двадцать рубчиков с носа, — объявил Бонапарт. — Оплата по приезду в Цимлянск.
После объявления он велел Угрю отвязать канаты, после чего он завёл двигатель и стал выводить лодку. Метрах в десяти от причала между двумя берегами была натянута всё та же металлическая сеть с навязанными на неё мелкими кусками проволоки. Подплыв к ней почти вплотную, перевозчик посигналил караульным, которые дежурили у лебёдок. Дождавшись, когда сеть опустится, Бонапарт сдвинул лодку с места. Они официально покинули территорию речников.
Оба не очень высоких берега судоходного канала поросли растительностью, мелкие волны бились о корпус катера, пенясь, откатывались обратно и нападали снова. Воды канала были слегка мутноваты, чтобы разглядеть, что творится под толщей воды, но бродяга знал, что в глубине идёт своя жизнь, что там под водой на лодку смотрят голодные мутанты, решая, стоит ли нападать на рукотворный механизм.
Словно в подтверждение слов бродяги, металлический корпус отозвался гулом нескольких слабых ударов, но неведомый нападающий вскоре оставил свои попытки, проломить металлический панцирь.
— Эй, император, а что здесь водится-то вообще? — в здоровяке снова проснулся странный интерес к фауне.
— Угорь, подмени меня, — перевозчик оставил штурвал своему помощнику, а сам переместился к пассажирам. — Кроме обычной рыбки, основным обитателем является "живоглот". Огромная мутировавшая жаба, которая вместо мух и других насекомых стала кушать рыбку и кое-кого покрупнее. Нападают они чаще всего, выстреливая своим длинным языком, который обматывается вокруг жертвы. Если он обмотается вокруг шеи или талии, то при рывке, в ходе которого жертва целиком оказывается во рту мутанта, она ломается. Вторым представителем является сом-людоед. Пятиметровая рыбина с длиннющими усищами, которыми он обматывает жертву, не давая сбежать. Мало того, что тебе под водой дышать нечем, так ещё и едят заживо.
— Святые барбариски! — удивлённо произнёс бродяга.
— Странная присказка, — отметил перевозчик. — Сам придумал?
— Сам не знаю, когда начал её говорить. — пожал плечами бродяга.
— Помню конфеты такие были, — Бонапарт откинул голову назад и мечтательно закрыл глаза. — "Барбариски". Вкусные были. Всё бы сейчас отдал, чтоб ещё раз попробовать их.
Через пару минут лодка выплыла к месту, где судоходный канал впадал в Дон. Берега реки мало чем отличались от берегов канала, такая же мутноватая вода, скрывающая подробности подводной жизни. Когда лодка выплыла почти на середину "перекрёстка", бродяга увидел справа на узкой губе берега невысокий белый маяк. На берегу губы, у самой воды, было выстроено ограждение из крупных веток. Из изгороди в сторону воды торчали острые колья.
Повернувшись вправо, бродяга увидел в паре десятков метров катер, похожий на лодку Бонапарта. Бродяга вглядывался в неподвижное судёнышко, а затем попросил перевозчика заглушить двигатель. Чертыхаясь на пассажира, командир судна заглушил двигатель и вопросительно уставился на бродягу, который указал на катер.
Бродяга, щурясь, всматривался на копошащихся на ней людей и вслушивался в звуки, пока не расслышал крики о помощи.
— Там…
Прервав бродягу на полуслове, Бонапарт завёл двигатель и направил лодку в сторону терпящих бедствие. Пара минут и лодка перевозчика уже находилась возле чужого катера, оказавшийся несколько меньше, чем лодка перевозчика.