Приемыш
Шрифт:
— Девочки, ваш любовник теперь не сможет вас ублажать, что же будете делать? — наигранно покачал я головой. Как только Толстый дёрнулся, я достал руки из кармана, в одной из них тоже лежал камень, размером чуть меньше моего кулака. Толстый приостановился, снова подняв руки, и зарычал.
— Думашь тебе пможет камешек? — интересный диалект, или дефект речи? — я тя порву, как токо кинешь камень! — ха, не угадал, камень не для него, а для крысы, что подкрадывается сзади, сопя так, что его, наверно, слышно у Биг Бена. Резко оборачиваюсь, целясь в крысёнка, оказавшемуся в паре метров от меня. Тот инстинктивно прикрывается руками и закрывает глаза. Я, подбегая, пинаю по коленке опорной ноги, слышу хруст, толкаю мелкого на землю, и, пока толстый не успел подбежать, от всей силы наступаю ему по ладони, которую он, визжа,
Рон уже бежал ко мне, грозно, тяжело и неотвратимо. Я успевал отбежать метров на десять, подождать секунды две-три, пока он добегал до меня. Примерно рассчитав свои невеликие силы, я начал манёвр отступления в сторону спортгородка, там моя маневренность даст мне преимущества еще больше.
Забег в сто метров дался толстому нелегко, он тяжело дышал, весь покрылся потом, но не терял боевого настроя. Что же, зря. Я дождался его у турников, и когда он подбежал почти вплотную, решил проверить его реакцию, резко дёрнулся вперед к нему, подняв правую руку. Он сразу поднял руки, прикрыв лицо. Не угадал! Левой рукой, зажавшей вилку, бью по боку пуза и сразу отпрыгиваю за опорные трубы турников. Толстый закричал, зажав рукой бок, но не отступил, начал обходить трубы. Так мы резвились еще минуты две, я колол и отходил, он рычал и наступал. Мне было интересно, что случится раньше — он отступит или потеряет сознание от потери крови. Случилось совсем другое. Прибежал высокий Таллгат, математик, и остановил нас. Рон его не послушал, ничего не замечая он пёр на меня, рыча и прикрывая самые больные дырки в своем теле. Математик просто отшвырнул его, после того как его слова не возымели действия. Толстый упал, и, похоже, потерял сознание. Я же выдохнул, со спокойной душой усевшись на траву. Руки всё еще подрагивали, адреналин отпускал медленно.
У рощицы между особняком и поляной толпилась малышня. Оттуда же быстрым шагом приближались Альфред и миссис Пиллз. Хилерша была взволнована, что-то объясняла идущему рядом садовнику слэш охраннику. Уже подходя к нам с математиком, который стоял рядом, ожидая их подхода, медичка с тревогой в голосе, обратилась ко мне.
— Ты в порядке, Мэттью? Как себя чувствуешь? Что болит?
Я пожал плечами.
— На этот раз, миссис Пиллз, помощь нужна не мне. Тут ребята споткнулись. Тут Койл, а у котельной Греббс и Портер. Помогите им, пожалуйста. Последний сильно упал, я отсюда хруст слышал.
— Да-да, конечно, — заторопилась она. — Альфред, Мистер Гатлинг, помогите мне пожалуйста с переносом детей в медблок.
Альфред легко поднял пухлого на руки, подмигнул мне с ухмылкой, и зашагал к главному корпусу, а медик и математик споро зашагали к котельной, оставив меня одного. Но ненадолго. Ко мне подошла и присела на траву зарёванная рыжая Джинджер.
— Прости-и! — девочка вновь начала хныкать. — Это из-за меня, да?
— Почему ты так решила? — удивился я её догадливости.
— Ну, мне ребята рассказали, что ты сильно разозлился, когда узнал, что они-и…
— Перестань реветь. — погладил я её по волосам.
— Не буду. Из-за меня? — хныкать перестала, но сидела, надув губы.
— Нет конечно. — постарался извернуться я.
— Врёшь. — с укоризной посмотрела она на меня.
— Вру. — признался я.
— Спасибо. — она оперлась плечом на мою руку, положила голову на плечо.
— Нет проблем. — что я мог ей еще сказать. — А кто-то в медблоке обещал меня защищать, помнишь?
Девочка с удивлением посмотрела на меня, но увидев, что я улыбаюсь, весело засмеялась, упав спиной на траву.
***
Кабинет директора приюта, Стивен Хьюстон
— Ну и кто мне объяснит, что на этот раз случилось?
Голос директора подавлял людей, стоящих перед его столом, сам директор расхаживался у присутствующих за спинами, меряя кабинет шагами.
Ответить решил Таллкот Гатлинг, дежурный сегодня воспитатель.
— Сэр, в свободное время после самостоятельных занятий старшая группа воспитанников
— Как Мэттью, сильно покалечен? — прервал его Стивен.
— Никаких травм, сэр. — сухо ответила хилерша.
— Никаких… Что? — удивился директор, даже остановил свой шаг.
— Пострадали воспитанники Греббс, Портер и Койл. Если коротко, то Малькольм — рваная рана на лице, сильный ушиб паховой области. Чарльз — закрытый перелом правой ноги в области колена и множественные переломы правой кисти. Рональд — множественные проникающие колотые раны в области живота, голеней и области рук, потеря сознания из-за потери крови. Все трое сейчас в медблоке, первая помощь оказана, опасности нет, но лечение продлится не меньше недели, с учетом того что я работаю одна.
Сказать, что Стивен Хьюстон удивился — это ничего не сказать. Он на не гнущихся ногах прошел к своему стулу, присел. Спустя пару минут он ожил.
— Миссис Хиллз, позовите пожалуйста, Мэттью, и займитесь дальнейшим лечением пострадавших, а вы, мистер Гатлинг, проследите за остальными воспитанниками, успокойте их, пускай готовятся ко сну…
***
Альфред Макхафл
Альфред стоял и улыбался, наблюдая за реакцией своего начальника. Видеть удивление на лице у пожилого главы клана ему пришлось впервые за более чем тридцать лет работы на клан Хьюстонз. А это уже говорило о многом, Стивен всегда был как скала, невозмутим и сосредоточен. Честно сказать, он и сам сильно удивился результату драки Мэтта. Хотя еще днем Мэтт удивил его своим поведением и суждениями. Сильно повзрослел парень за последние дни. Дороти Альфреду по секрету сказала, что он умер на несколько секунд у нее на кушетке, и пришлось использовать «последний шанс» — конструкт, который может перезапустить весь организм, включая мозг. Альф и сам во время службы в гвардии клана нередко ходил по краю, но никогда не ступал за него. А Мэтт ступил. И вернулся. Странно, что парень вообще не сошёл с ума. Бывали и такие случаи после «последнего шанса». Но судя по тому, что он, явно намеренно, только покалечил парней, а не пытался убить, то парень всё заранее просчитал. Да и справиться с тремя парнями старше себя на два-три года, это не два пальца…
— Что ты улыбаешься, Альф? Твоя работа? — Стивен обратил внимание на своего бывшего гвардейца, теперь уже завхоза, садовника и охранника приюта в одном лице, улыбающегося в усы.
— Да когда б я успел? Мы с ним только сегодня пол часика поболтали, и всё. А парень сам, всё сам! — Альф продолжал улыбаться, открещиваясь от подозрений директора. — Да и по словам Таллкота, шайка сама нарвалась. А я тебе говорил…
— Говорил, говорил. — Стивен махнул рукой на Альфа. — А сейчас что скажешь? Отправить Мэттью в реформаторию? Или в психическую лечебницу?
— А Мэтта за что? — опешил Альф, — Он же защищался!
— Хороша защита, трое в медблоке, а сам целёхонький. — покачал головой Стивен. — А если бы он их убил? Что бы мне Министерству пришлось говорить? Если они уже не знают. Ты понимаешь, что здесь тогда началось бы? Да конечно знаешь, проходили уже такое…
Альф вспомнив, опустил голову. Был уже несчастный случай похуже. Больше полугода назад один ребенок повесился у себя в комнате. Приют трясли так, как будто персонал сам загнал ребенка в петлю. Кого только не было с проверкой после несчастья: отдел опеки, полиция округа и города, Следственный отдел Его Величества, и конечно толпы журналистов, оккупировавших территорию у ворот на пару недель. Несколько человек персонала уволилось: кто-то не выдержал давления, кого-то попросили уйти. Такой черной полосы у приюта давно не было. И вот теперь приют снова стоит на пороге скандала. Хотя вроде и обошлось. Все целы, а раны Дороти излечит, и следа не останется. Это и решил озвучить Альфред.