Приемыш
Шрифт:
— А зачем я вам, сэр Стивен?
Директор так и остается сидеть с каменным лицом, только правая бровь немного приподнимается.
— А той причины, что я назвал, недостаточно?
— Вполне, сэр. Но это же не единственная причина?
— Ну… почему нет? Ты вполне боевитый парень, и как оказалось, довольно умный и талантливый… — улыбается старик-хипстер, хитро прищурив глаза.
Теперь моя очередь приподнять бровь в удивлении. На что он намекает?
— Сэр, не совсем понимаю, о чем вы?
— Да брось, Мэттью, Видео с твоей песней уже по TV крутят. Думаешь
М-да, поиграл, блин, на гитаре. Штирлиц никогда не был так близок к провалу, пока не запел «день победы» на корпоративе. Варианта два: сказать, что я что-то вспомнил, или признаваться в том, что я не местный. В чудесную гениальность поверить еще сложнее. Поэтому…
— Сэр, я сам не понял, как так получилось, но, когда я взял гитару, руки сами вспомнили, как играть и что петь. Наверно до потери памяти я умел играть? — делаю смущенное лицо, опускаю взгляд.
— Ну, на уроках музыки вас учат играть на разных инструментах. Возможно там и научился… — пробормотал директор, немного покряхтев. — И я рад, что в стенах нашего приюта зарождаются такие таланты! — уже улыбаясь, гордо заканчивает он.
— Спасибо, сэр. — взгляд не поднимаю, надо добить эту историю, чтобы в дальнейшем не получить проблем. — И у меня есть просьба.
— Да, говори, Мэттью. — директор вновь становится серьезным.
— Я бы не хотел известности и было бы здорово, если бы вы не стали афишировать, что на видео именно я. Можете говорить, что это ваш воспитанник, но, прошу, не надо сообщать что это Мэтт Грей.
— Я тебя понял, но не понимаю, зачем тебе это? — нахмурился Стивен Хьюстон.
— Хм-м, как бы вам объяснить… — задумался я. Я и сам не совсем понимал, зачем скрываться, но непонятное чувство стучало в подсознании, настаивая на нежелательности преждевременного раскрытия автора песни. — Просто, чувствую, что пока я не обвыкнусь в новом обществе, не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Ведь оно, внимание, и так будет немаленьким, верно?
— Согласен, с этой стороны я не подумал. А не думаешь, что тебе будет легче влиться в общество, будучи популярным человеком?
— Тут палка о двух концах, сэр Стивен. Судя по нынешней популярности видео, кто-то станет дружелюбнее, а кто-то, наоборот, станет реагировать агрессивнее. Зависть и всё такое, помноженное на чувство превосходства над приемным простолюдином.
— М-да. Врагов в этом случае тебе прибавится. Да и просто недоброжелателей. Спасибо, что объяснил. — чуть склонил он голову. — Хорошо, что ты смотришь на проблему со всех сторон. Мне бы такой слуга пригодился…
— Сэр…
— Ладно-ладно, сам понимаешь, жалко отпускать такого ценного человека. — улыбается старик, смотря поверх очков. — Ну что ж, просьбу твою я понял, с моей стороны информация не вылезет, но за всех я говорить не могу, сам понимаешь.
— Конечно, спасибо, сэр. Могу идти?
— Да, иди. Хотя подожди… — старик встал с кресла и прошёл к шкафу. Повозившись внутри него, он присел обратно на свое кресло и выложил на стол коробку. Обычная
— Этот медальон — единственное, кроме одежды, что было с тобой, когда ты попал к нам в приют. Что это такое я не знаю, это не артефакт и не какая-нибудь памятная медалька, по которой мы могли бы найти твою родню. Но, скорее всего, это что-то важное для тебя или твоей бывшей семьи.
G. Грей? Вряд ли. Эту фамилию мне дали тут. Но это определенно поможет мне в будущем, если я решу разобраться с прошлым мальца, чье тело я занял.
— Спасибо, сэр Стивен. Это определенно интересная вещь…
Больше ничего особо интересного до пятницы не происходило, Джеймс позвонил мне в четверг и сообщил, что все документы составлены, одобрены и в пятницу меня заберут. Троица все еще лежала в медблоке, похоже, их специально держат подальше от меня, дабы не случился еще один конфликт. Хмм, интересно получается, может они раньше чмырили Мэттью, как раз для того, чтобы он решил покинуть приют и согласился на усыновление? Жестоко, конечно, но вполне возможно. Если Мэтти был таким упёртым и не хотел уйти, а сотрудники приюта не могли повлиять на забияку.
Утром пятницы, после пробежки, на поляне меня поджидал Альфред. Мужик сидел на одной из скамеек возле турников, дожидаясь, пока я не пробегу последний круг.
— Здорова спортсменам! — начал он разговор, не вытаскивая сигареты изо рта.
— И тебе привет, дядя Альф. — подсел я к нему.
— Смотрю, ты взялся всерьёз. — кивнул он в сторону тропинки, по которой я бежал.
— Да, я же говорил, надо подготовить тело. Хоть вы и не сможете меня тренировать, но новые родители, надеюсь, помогут в этом. В будущем мне не повредит, не так ли?
— Конечно, Мэтт, конечно. Как говорил наш наставник, развиваясь физически, вы развиваетесь здесь, — постучал он себе пальцем по виску. — Тренируясь ты развиваешь не только мышцы, но и силу воли.
— А где ты учился?
Мужик чуть смутился.
— Я не учился, Мэтт, наставник был у нас в армии. — погрустнел он сразу. — Королевству всегда нужны солдаты, а войны и враги для этих солдат всегда найдутся.
— я понял, дядя Альф. Простите, что напомнил.
— Да ладно, дело прошлое. — мужик закурил очередную сигарету о бычок старой. Заметив, что я слежу за его действиями, ухмыльнулся, — Что, хочешь попробовать?
Я никогда не курил, и начинать не собирался, поэтому просто отшутился:
— Капля никотина убивает лошадь, дядя Альф.
— А каждая выкуренная сигарета дает жизнь бычку! — засмеялся он.
Сделав пару затягов и выпустив сизый дым в утренний туман, Альфред встал, вмиг посерьезнел, положил свою широкую ладонь мне на плечо и произнес.
— Я рад, малыш, что ты решил измениться, и поверь, доволен тем, кем ты становишься. Надеюсь мы еще увидимся. И, Мэттью, береги себя и своё имя.