Приемыш
Шрифт:
Стивен не знал, что ему ответить. Мэттью был прав, но он и сам был виноват в своих бедах, нередко начиная драку первым просто за обидные слова. Но сказать такое — обвинить ребенка в том, в чем виноваты так же и сотрудники приюта. Что же, раз Мэттью решился на такой шаг, нужно его поддержать, за двенадцать лет он стал уже частью приюта и Стивен желал ему только хорошего.
— Ну, раз таково твое желание, я не могу не согласиться с этим.
— Спасибо, сэр Хьюстон. — мальчик, встав, сделал неглубокий поклон.
— Ну раз мы всё решили, то можешь быть свободен, на анкету завтра мисс Троттл сделает
— Я и не волнуюсь, если не поймут в первый раз, второй будет жёстче. — ответил на это Мэттью, и ухмыльнувшись, покинул кабинет.
Мужчины сидели в молчании. Стивен встал, подошел к секретеру, и достал оттуда два хрустальных бокала и графин, наполненный двадцатилетним виски.
— Будешь?
— Я же на работе. Да еще и с начальством… — протянул Альф, как всегда, ухмыляясь.
— Разрешаю. — махнул Стивен рукой. — сегодня есть повод.
— Какой же?
— Наш Мэтти вырос. Чем не повод? — Стивен расставил наполненные бокалы.
— Согласен! Чирз! (Cheers — Ваше здоровье! Выпьем! Тост! — всё это вместе или ситуативно что-то одно. Прим. ав.)
— Слушай, Альфи, а ты в четырнадцать знал, чего ты хочешь от жизни?
Глава 6 Приемные родители
Следующий день оказался выходным. Воскресенье! Как же я удивился, когда проснулся и посмотрел на время. Одиннадцать утра. Я проспал десять часов, и если бы не настойчивый стук в дверь, чувствую, проспал бы еще часик как минимум. Накинув штаны с футболкой, пошёл открывать дверь. Я конечно знал кто за дверью — бесчувственное, злобное, но милое рыжее существо, мешающее спать подрастающему организму. Едва я открыл дверь, в комнату забежала Джи, и залезла на кресло возле письменного стола, где лежал мой лэптоп. Устроилась поудобнее, поджав под себя ноги и начала допрос.
— Почему ты не был на завтраке? Мы тебя ждали! Даже твои любимые тосты с тунцом не трогали. Что тебе сказал вчера директор? Ругал? Ты теперь уедешь? — голос девочки дрогнул, но это её не остановило. — Лили на завтраке сказала, что тебя нет, потому что тебя отправили в реформаторию или больницу для психов. Мы так испугались, но мисс Троттл сказала, что это неправда. И мы успокоились. И съели твои тосты. А Невилл…
У меня уши начали сворачиваться в трубочку, и я решил прервать рыжий фонтан.
— Привет, Джи. На какой вопрос тебе ответить сперва?
Девочка сделала вид, что задумалась, даже указательный палец ко рту приложила.
— А какие вопросы я задавала?
Я не выдержал и рассмеялся. Джи сперва сделала обиженную моську, потом улыбнулась. Я завалился обратно на кровать, прикрыл глаза и начал рассказывать про вчерашний разговор, не упоминая всех деталей. Где-то на середине повествования рыжая прервала меня.
— Слушай, Мэтт, слушать других так скучно… Давай ты у меня что-нибудь спросишь?
Я сделал фейспалм (facepalm — удар ладонью по лицу. Прим. ав.) и тихо захохотал от непосредственности рыжей.
— Мэтт, если меня заберут новые мама с папой, ты будешь скучать?
Мое хорошее настроение исчезло за мгновение.
— Конечно буду скучать, — ответил я, немного подумав, — Но мы же всегда
— Правда? — у рыжей глазки на мокром месте.
— Конечно. — подтверждаю я, даже пару раз кивнув в лежачем положении.
— Спасибо. — было мне ответом.
***
После обеда я сидел в комнате отдыха, где мисс Эмбер Троттл сфотографировала меня на новую анкету, что не заняло много времени. Но после того, как она ушла, я остался осмотреть комнату, благо здесь было кое-что что меня заинтересовало. Большая комната представляла из себя кучу всего разного, сваленного по углам. В одном углу стоял шкаф, заполненный всякой пёстрой одеждой, явно для спектаклей или концертов, В другом углу лежали ракетки для бадминтона, диски для сквош и разнообразные мячи. Третий угол занимал полноценный черный рояль, на который было закинуто всё, чему не нашлось места в других углах. вплоть до разных фанерных декораций в виде деревьев, избушек и замков. Но меня больше всего заинтересовал последний угол. Точнее то, что я там увидел среди разноразмерных барабанов, микрофонных стоек, усилителей и колонок, заваленных сверху десятками метров кабелей и проводов. На одном из комбоусилителей стояла она. Гитара. Обычная акустическая гитара со стальными струнами. Смотря на неё в голове проносились воспоминания о беззаботной школьной и тяжелой армейской жизни, когда похожая гитара окрашивала красками мою жизнь. В моменты одиночества составляла мне компанию, позволяя выразить эмоции через мелодию, в те моменты, когда был в кампании друзей и подруг, помогала делиться радостью встречи и общения с помощью песен. Эх, сколько времени я провел, держа такую же деревяшку, наполненную чудом мелодии.
И вот я сижу, смотрю на гитару, не решаюсь её взять. Непонятный страх не давал подойти к ней. Что-то вроде: «а вдруг я забыл, как играть?». Но я пересилил себя и, подойдя к гитаре, протянул руку, осторожно касаясь струн. Гитара зазвучала звонко, глубоко, как будто призывая продолжать. Я осторожно взялся за гриф, и, осторожно достав гитару, вернулся к стулу, на котором сидел до этого. Уселся поудобнее, закинув ногу на ногу, взял инструмент, начал перебирать струны. Хоть пальцы и не слушались, и начали сразу побаливать кончики пальцев руки, которой я зажимал металлические струны к ладу, но мелодия звучала всё увереннее с каждой минутой. Играл я незатейливую мелодию «nothing else matters». Даже не понял, когда начал петь, но осознал, что голос вполне неплохо звучал, справляясь со сложной вокальной партией, затем меня захватила мелодия, и я самозабвенно начал петь и играть, отвлёкшись от всего мира.
«И не важно, что плетут…
Мне не важно и давно…
Всё равно…
Мы разделим все пополам
Наша жизнь — принадлежит нам
Поверь всем моим словам
Иное не важно…
В тебе есть все, что я искал
Каждый день с тобой, что-то дал
И всегда, мне напоминал
Иное не важно…
И не важно, что плетут…
Мне не важно и давно…
Все равно…
Близки на расстоянии
И искренны в сердцах