Приглашение в Ад
Шрифт:
Где-то вдали, в придорожных кучах, мелькнул чей-то облезлый хвост. Либо волк, либо лисица…
Зазевавшись, Артур чуть было не споткнулся. Ноги увязли в развороченном грунте. Метров двадцать или тридцать железнодорожного полотна были сознательно разрушены. Опустив голову, он удивленно присвистнул. Зрелище того стоило. Словно кто воткнул в насыпь гигантский плуг и пропахал им железную жорогу, вспоров тяжелые шпалы, словно жалкий нитяной шов, выворотив брусья из земли, вздыбив расщепленными поленьями.
Подивившись той дурной силе, что позабавилась здесь, Артур обошел
Возможно, таким образом город хотел подстраховаться от «адского бронепоезда», а может, куражился кто-то из пришлых.
Мелькавший впереди «хвост» приблизился, оказавшись удивительно грязным неизвестной породы псом. Впрочем, порода была знакома – дворянско-пролетарская. Да и норов у пса был откровенно простецким. Едва завидев человека, он радостно тявкнул и, поскуливая от нетерпения, забуксовал лапами, выползая вверх по склону, а, выбравшись, во все лопатки припустил навстречу. Восторг пса был неподдельным. Зайцем заскакав вокруг Артура, он бурно ликовал, словно нашел давно потерянного хозяина.
– Ну, ну! Только без горла! – Артур сдержанно усмехнулся, хотя радость пса его тронула. Очень уж забавен был вид четвероногого друга. Пара доверчивых глаз взирала на человека чуть ли не с умиленной слезой, лапы все так же возбужденно перебирали землю. Убедившись, что его не собираются гнать, пес, кажется, решил для себя все раз и навсегда. Он более не был беспризорным, не был диким и неприкаянным. Всю свою полуголодную свободу он добровольно складывал к ногам этого стоящего перед ним мужчины в камуфляжной форме. Новый хозяин был огромным и широкоплечим. Он не собирался нагибаться за камнем или за палкой, не бранился и не кричал, – стало быть, это действительно был ХОЗЯИН, и, поверни сейчас Артур в лес, к Вулканам и Синему Болоту, пес, не колеблясь, двинул бы следом за ним.
Теперь они шагали вдвоем, и Хвост размеренно семенил чуть впереди, с озабоченностью обнюхивая встречную падаль, спугивая грузноватых воронов. При этом он ежеминутно оглядывался – возможно, дабы лишний раз убедить себя, что все случившееся не сон, что новый хозяин – вполне зримая реальность. Худой, покрытый колючками и репеем, с костлявым ободранным задом, он радовался уже одному тому, что не придется больше выть по ночам, а, забегая в мертвые поселки, ужасаться вездесущей смерти. Повеселевший, забывший даже об убежавшем под кривые ребра животе, он перебирал лапами разогретую землю, ловя слухом и всем своим чутким телом шаги ступающего за ним человека.
Артур взирал на новоявленного спутника намного сдержаннее. Более того – первое добродушное любопытство сменилось глухим раздражением. Он понимал, что разумнее всего пристрелить пса. Очень уж трудно от такого отвязаться, а этот лай… Словом, не такие это места, чтобы лаять вслух. И тот хитрец из деревеньки, папаша малолетнего Петько, знал что делал, когда калечил свою собаку. Пэтчер в готовности покачивался под мышкой, маятником вторя шагам человека, однако Артур отлично знал, что никогда не решится на то, что подсказывала ему логика.
Зеленое море степенным колышущимся течением проплывало мимо. Диск солнца с опасливой осторожностью сползал
– Эй, Хвост! Как там тебя… – Артур, задержавшись, пошарил в карманах, достал надкусанную галету. Метнувшись на оклик, пес чуть было не врезался Артуру в колени. Он согласен был называться хоть Хвостом, хоть Огрызком, лишь бы кто-нибудь временами его окликал. Сходу захрустев сухарем, он так энергично замотал линялым хвостом, что Артур поморщился.
– Ладно, ладно… Давай-ка, брат, вниз. Нечего нам здесь маячить.
Идти низиной не хотелось, но он понимал: так будет безопаснее. Лес придвинулся к насыпи вплотную, а затянувшаяся тишина казалось все менее надежной. Слишком уж легко одолел он эти первые километры. Для мира, где в озерах плавали утопленники с отгрызенными руками и огнестрельными ранами, где на свалках, у брошенных деревень, сохли чьи-то кости, подобное спокойствие выглядело настораживающе.
Спустившись вниз, Артур с сожалением констатировал, что идти придется все по тем же мусорным завалам. Но выбирать не приходилось. В лесу они и вовсе будут передвигаться черепашьим темпом.
Лохматым комком пес скатился следом, интуитивно угадав путь, в несколько прыжков обогнал Артура и снова затрусил впереди. Завидев ободранного зверя, в воздух взмыла стая странных пичуг. Покопавшись в памяти, Артур так и не припомнил их названия и впервые подумал о том, что в сущности не знает о лесе ничего. Кусты, трава, деревья – все за редким исключением было привычно безымянным. Да и хотел ли кто-нибудь из людей что-то про них знать? Щебечут пичуги над головой – и ладно! А мясо в тарелке – оно и есть мясо…
Он услышал голос пса и встревоженно вскинул голову. И тут же лопнул чужой выстрел, обрезавший лай, а с ним и несчастную жизнь Хвоста. Там впереди под безымянными деревьями успело умереть его серое тельце. Это впечаталось в мозг Артура коротким оглушающим мигом, а далее замелькали стремительные кадры – кучевые облака, птицы в синеве, кусты, деревья и снова кусты… Он катился по ломкой, ссохшейся траве, цепляя комбинезоном ржавую проволоку, спиной и грудью давя хрупкое, жестяное, колющее…
Еще выстрел. На этот раз уже в него. Артур успел рассмотреть сизый дымок, затуманивший изжеванную поросль небольшого холма. И даже не холма, а нелепого аппендикса, причудливо сросшегося с железнодорожной насыпью. Что ж, действительное неплохое место для засады…
Пэтчер жестко впечатался в плечо и, замерев коротким раструбом на пригорке, свирепо изрыгнул очередь. И еще одну! Для надежности…
Он почти физически ощутил, как входят в землю, пронзая холм насквозь горячие начиненные смертью пули. Бронебойные, разрывные – все вперемешку.
Вот так, птенчики! Мы тоже не солидолом мазанные.
Поднявшись, Артур побрел к курящемуся дымом взгорку. Пулемет он по-прежнему держал наготове, хотя не сомневался, что с той стороны холма жизни уже нет. Практически пэтчер стрелял маленькими бомбами. Создатели этого оружия предполагали в перспективе использование циркониевых пуль, а каждая из таких подружек в состоянии была разнести подобный холм в клочья…